– Что ты говоришь? – повторила, ужасаясь, Таисия. – У тебя, наверное, температура! Ты еще не выздоровела!
– Нет у меня температуры! – поморщилась Галина. – Раньше была, а теперь нету! И я абсолютно здорова!
Дверь отворилась, и в палату въехал Леша с объемистой медицинской склянкой в тележке.
– К вам капитан какой-то просится, – сообщил он.
– Пускай не просится! – отказала Галина. – У нас уже есть один капитан, – она поцеловала в голову подъехавшего к ней Лешу, – зачем нам еще один?
Она взяла Лешу под мышки и водрузила рядом с собою, на стул. Довольный Леша снял варежки, заткнул их по-ямщицки за ремень и стал разбавлять спирт.
В дверь постучали.
– Разрешите? – в палату вошел молодой краснощекий капитан в идеально чистом обмундировании, в портупее с кобурой.
– Капитан Мурзин, – представился он, отдавая честь. После чего снял фуражку и продолжил: – Я порученец генерал-полковника Павловского…
– Порученец, – повторила Галина. – Значит, у вас поручение?
– Просьба, – смутился капитан.
– Просите, – по-королевски разрешила Галина.
– Товарищ генерал-полковник приглашает вас к себе на чашку чая, – изложил просьбу капитан.
– К себе – это куда? – удивилась Галина.
– Товарищ генерал-полковник находится здесь, в госпитале, на излечении, – объяснил порученец. – Товарищ генерал говорит, что вы знакомы, – напомнил он после паузы.
– Как вы сказали его фамилия? – переспросила Галина.
– Павловский Константин Георгиевич, вы приезжали в его армию в самом начале войны. Он еще сказал, что сильно виноват перед вами и хочет загладить ее… вину то есть… – закончил капитан.
Галина вспомнила.
– А что же он сам не пришел? – спросила она.
– У товарища генерала ранение в позвоночник. Ему пока трудно двигаться, – доложил капитан.
– А у меня ранение в самое сердце! – весело сообщила Галина. – Я тут вроде как под домашним арестом. Мне до завтрашнего дня начальником госпиталя запрещено выходить из палаты.
– Это мы уладим, – небрежно пообещал капитан.
– Да? – подняла брови Галина. – Ну раз все так решительно и серьезно… – она посмотрела на свою свиту, – так и быть… мы посетим товарища генерала-полковника, выпьем с ним чаю и дадим возможность загладить вину. Леша, Таисия, собирайтесь! – приказала она.
Маленькая процессия шла по больничным коридорам. Впереди капитан-порученец, за ним Галина, за Галиной Таисия, а замыкал шествие Леша, на тележке которого были размещены банкетные продукты и напитки.
Они спустились на один этаж. Там в конце коридора был небольшой аппендикс, у дверей которого дежурил сурового вида майор. На письменном столике стоял телефонный аппарат правительственной связи и лежал автомат «ППШ». Майор встал и отдал честь.
В огромной палате, обставленной наподобие наркомовского кабинета, их встретил Павловский в махровом халате. Из-под халата виднелось сложное сооружение – корсет, фиксирующий позвоночник.
– Извините, – попросил прощения Павловский, смущаясь и своего халата, и дурацкой обстановки, – мне доложили, что вы здесь в госпитале, и я взял на себя смелость напомнить о себе.
– Генералы должны быть смелыми. Иначе какие же они генералы, – отозвалась Галина. – Я с друзьями. Это Таисия, а это Алексей.
Павловский пожал руку Таисии, потом, после некоторого колебания, Леше.
– Товарищ генерал-полковник, – с восторгом обратился к нему Леша, – я под вашим командованием служил, в сто шестой стрелковой дивизии, под Вязьмой! Там меня и разворотило!
– Сто шестой… – кивнул Павловский, – у Косолапова.
– Так точно, товарищ генерал-полковник! – закричал Леша. – У товарища полковника Косолапова, его потом убило.
– Ну, хорошо… – распорядилась Галина, – давайте я вам спою, и мы пойдем. Вы ведь пригласили меня для того, чтобы я спела?
– Нет! – испугался Павловский, еще более смущаясь.
– Да? – удивилась Галина. – А для чего же?
– Я… – окончательно смутился генерал-полковник, – запомнил вас тогда… на фронте, когда вы к нам так неудачно приезжали. Я и не надеялся, что когда-либо встречу вас… а тут такая удача! Хотя какая удача… я с ранением, вы с болезнью, – Павловский улыбнулся. У него была неожиданная, светлая и очень добрая улыбка, тем более неожиданная для этого сурового, казалось, высеченного из гранита лица. – Садитесь, пожалуйста, – пригласил он всех за роскошно накрытый стол, – я хотел угостить вас чаем.
– Давайте я все-таки спою, – попросила Галина.
– Если хотите, – сухо ответил обидевшийся генерал.
– Хочу, – твердо сказала Галина. – Вы простите меня. Я не пела, мне кажется, лет тридцать… и теперь не могу напеться. Так можно, я спою?
– Конечно, – улыбнулся Павловский.
– Какую песню вы хотите услышать? – села к столу Галина.
– Я хочу услышать… – генерал сел на стул при помощи своего порученца, и видно было, какую боль причиняет ему это нехитрое упражнение, – я хочу услышать ту песню, которую вы любите больше всего.
– Хорошо, – согласилась Галина. – Подруга, – позвала она Тасю, – помогай, а ты, Лешенька, разливай!
