Капитан тихо вышел в коридор и, не сказав ни слова, сел рядом с майором.
Ее выпустили. С чемоданом в руке Галина шла по аллее к воротам госпиталя. Караульный открыл калитку в величественных чугунных воротах. Прямо перед воротами стоял черный командирский автомобиль. Адъютант Павловского отдал честь и открыл дверцу.
– Товарищ генерал армии просил вас довезти до дому, – пояснил он.
– Спасибо. Я не просила, – отказалась Галина и пошла по улице.
Адъютант побежал за ней:
– Товарищ Коврова! Товарищ генерал рассердится, когда узнает, что его приказание не выполнено.
– Что
– Так он на
Галина улыбнулась.
– Так вас домой? – уточнил адъютант, когда машина ехала по городу.
Галина молчала. Адъютант терпеливо дожидался, пока она примет решение.
– Нет… не домой, – ответила Галина, – в редакцию «Красной звезды». Знаете, где это?
– Вы… вас уже выпустили? – спросил, увидев Галину, потрясенный Берг.
– Что значит выпустили? – возмутилась Галина. – Я ведь не в тюрьме сидела. Меня выписали в связи с полным выздоровлением.
– Да, да… – засуетился Берг, – извините… конечно же, выписали. – Он замолчал. – Как вы себя чувствуете? – наконец спросил он.
– Физически хорошо, – ответила Галина, – а вот душевно не очень! Плохо я чувствую себя душевно, товарищ Берг.
Берг молчал.
– Вы ничего не хотите сказать мне? – допытывалась Галина.
– А что вы хотите услышать от меня? – устало спросил Берг.
– Я хочу, чтобы вы вернули мне мужа, – твердо сказала Галина.
– И как, вы полагаете, я это сделаю?
Галина посмотрела в его холодные, бесцветные глаза.
– Догадываюсь, что никак, – и встала.
– Знаешь, где театр? – нагнулся в машину адъютант.
– Знаю, – ответил водитель, – я здесь все знаю. До войны автобус водил.
– Наверное, я задерживаю машину? Наверное, она нужна генералу? – спросила Галина. – Вы меня довезите, пожалуйста, до театра, а дальше я сама.
– Товарищ генерал приказал отвезти вас домой, – решительно ответил адъютант, – других приказаний не было. Потому я буду с вами, пока вы не войдете в свою квартиру.
– Спасибо, – равнодушно ответила Галина.
Адъютант начал закрывать дверь, но остановился:
– Галина Васильевна, может, помочь чем-нибудь?
– Довезите меня до театра, – сухо попросила Галина.
Адъютант закрыл дверь.
– Галька! Галька! Галина свет Васильевна! Как же ты похорошела! – восхитился постаревший и полысевший Паша Шпигель.
– Врешь ты все, Паша, – поцеловала старого друга Галина. – Все ты врешь!
– Нет! Не вру! – убежденно ответил Паша. – Таська, когда из госпиталя вернулась, аж всплакнула от чувств… сказала, что Гальку даже тиф красит. Я на тебя сейчас смотрю и думаю: Таська от зависти всплакнула. Таська просто так плакать не будет! Не такой она человек. – Паша замолчал, боясь задать главный вопрос.
– Что в театре? – помогла ему Галина.
– Все по госпиталям, по фронтам… – пожал плечами Паша, – в агитбригадах.
– А ты почему здесь? – удивилась Галина.
– Я ведь, Галечка, из актеров ушел, – горестно сообщил Паша.
– Как? – испугалась Галина. – Почему?
– Потому что у меня фамилия немецкая, – слабо улыбнулся Паша. – Арсеньев потребовал, чтоб я фамилию сменил… мотивировал тем, что нельзя появляться на сцене с немецкой фамилией, когда немец топчет родную землю. Я поначалу хотел сменить на Зерцалов, а потом подумал – пустые хлопоты, все равно сожрет. Он нас, трамовцев, на понюх не выносит. Отлежал я сезон расстрелянным бойцом в первом акте и решил – хватит. Я теперь администратор. Восстановлением театра к следующему сезону занимаюсь, фанеру, рейку достаю, дюймовку, сороковку…[129] все же разворовано! Живу здесь… – Паша обвел руками гримуборную.
– У вас разве казарменное? – удивилась Галина.
– Нет. Я когда из эвакуации вернулся, в своей комнате чужих людей с ордером на поселение обнаружил. Вот я в театре и поселился. На самом деле удобно – на работу ездить не надо, – пошутил он. – Галь, а я стихотворение твое выучил! Мы все выучили! На концертах читаем! Раненые плачут! Хочешь, прочту? – предложил Паша.
– Спасибо, Пашка, – поблагодарила Галина, – я только из госпиталя.
– Хорошо, – сразу же согласился Паша, – я потом прочту. Чаю хочешь?
– У тебя чай есть? – удивилась Галина.
– А как же! – гордо ответил Паша. Он достал из ящика гримерного столика завернутый в обрывок афиши брикет и стал натирать его на терке. – Галь… – осторожно спросил он, – а ты к нам просто так пришла или…
– Арсеньев где? – не ответила Галя.
– У себя наверху, – предположил Паша. – Галь… ты что же… в театр вернуться решила?
– Разве я уходила? – спросила Галина. – Это, Пашенька, театр сбежал, а я в Москве оставалась, – напомнила Галина. – Пойду, – она встала с холмистого дивана. – Пашка, как же ты на нем спишь?
