– От народного комиссара пропаганды и агитации Кононыхина. – И нарком поспешил на улицу, к ожидавшим его помощникам.
Адъютант донес вещи до самых дверей квартиры и с видимым облегчением распрощался. Комендант дома, путая ключи, открыл замки, сорвал бечеву с сургучными печатями и пригласил:
– Пожалте, товарищ Коврова.
Мебель была покрыта белыми холщовыми покрывалами, как и полагалось в те времена, когда хозяева надолго покидали жилище. В квартире было страшно тихо… не тикали часы, из-за плотно занавешенных окон не слышно было улицы, не журчала вода в трубах… Казалось, под мебельным саваном были похоронены все звуки, а вместе с ними и жизнь.
Галина, не раздеваясь, подошла к книжным шкафам, откинула полог, отыскала томик Ибсена, еще дореволюционного издания, с буквой «ять», села в зачехленное кресло и открыла книгу.
Телефонный звонок прозвучал громче снарядного взрыва. Галина вскочила с кресла, кинулась в коридор… к телефону, но у аппарата остановилась, не беря трубку.
– Если это он… – шепотом загадала она, – если это Туманов, я стану хорошей – такой, как все хотят, такой, как всем нужно! Я буду играть «Гедду Габлер», царевну-лягушку, черта лысого! Научусь готовить, доснимусь у Столпера, буду тихой паинькой, нежной матерью, послушной дочерью! Буду как все! Клянусь! Только бы это был он! – И, в первый раз в жизни перекрестившись, она схватила трубку разрывавшегося от звонков аппарата и почти прокричала загадочное телефонное слово «алле!».
Но, услышав ответ на том конце провода, сникла и разочарованно ответила:
– Здравствуйте. Все хорошо. Спасибо вам за машину и извините, что так долго держала ее…
Слушая, она прижимала трубку плечом к щеке и безотчетно подошла к коридорному зеркалу, узкому и длинному – от пола до потолка. Равнодушно всмотрелась в свое отражение…
– Ну хорошо… приезжайте… только у меня ничего нет – ни еды, ни питья.
Только сейчас, повесив трубку, она вспомнила про томик Ибсена, с которым она выбежала на телефонный звонок. Галина перелистнула несколько страниц, захлопнула историю женской души, измученной северной протестантской моралью, и положила книгу рядом с телефоном.
Вода из крана долго не шла… потом, после урчания и свиста, кран дернулся и изверг струю отвратительной ржавой, но уже горячей воды. Галина с облегчением вздохнула и стала вынимать из шкафчика флаконы и хрустальные шкатулки с ароматическими солями и пенами для ванны, остатки довоенной роскоши.
Ванна была заполнена кроваво-красной водой. Но она была горячей! Настолько горячей, что по всей ванной комнате стелился пар. Галина вылила в ванну целый флакон пены, но цвет воды не изменился. Не изменился он и после того, как вслед за пеной в воду была высыпана изумрудная греческая морская соль…
Морщась от брезгливости, Галина скинула комбинацию и вошла в ржавые воды, покрытые коричневой пеной.
– Отлично! – Берг отложил прочитанную рукопись. – Нет, правда, просто здорово!
– Спасибо, – сухо поблагодарил Туманов.
– Как-то вы… – Берг пристально всмотрелся в сидящего напротив Туманова, – без энтузиазма.
– Да? – удивился Туманов. – Откуда же ему быть… энтузиазму? Мне материал не нравится.
– Почему? – теперь пришла очередь удивляться Бергу.
– Потому что материал бессмысленный, как и вся поездка, – грубо ответил Туманов, – но если вам нравится… – он пожал плечами, – пожалуйста. Вы главный редактор, вам виднее. Какие будут распоряжения?
– Отдыхайте, – приказал Берг.
– Я не устал, – упрямо ответил Туманов.
– Но у меня нет пока для вас заданий, – спокойно ответил Берг.
– Странно, – удивился Туманов, – раньше были.
– Отдыхайте, Кирилл Сергеевич, кстати, вашу супругу выписали из больницы, – мягко посоветовал главный редактор. – Вам нужна машина?
– Нет, – покачал головой Туманов, – грешник должен возвращаться пешком.
В приемной Берга он набрал домашний номер.
Телефон звонил в коридоре, Галина спала в красной воде.
Туманов повесил трубку. В вестибюле редакции его дожидался Миша.
– Домой? – спросил он.
– Домой, – ответил Туманов.
– Я тебя провожу, – решительно заявил Миша.
– Сам дойду, – огрызнулся Туманов.
– Я рядом пойду. Можешь на меня даже не смотреть, – согласился Миша.
– Иди ты… – выругался Туманов.
– Так я и иду! – легко согласился Миша.
У подъезда Туманов остановился.
– Ну все… – попросил он Мишу, – иди. Дальше я сам.
– Точно? – подозрительно спросил Миша.
– Точно, – успокоил его Туманов.
– Ну смотри… а то у тебя глаза какие-то… – подозрительно всмотрелся в лицо друга Миша.
– Нормальные у меня глаза, – отмахнулся от него Туманов, – иди!
Когда Миша скрылся за углом, Туманов перешел улицу и вошел в подъезд дома напротив. На пятом этаже он сел на подоконник, раскурил трубку и стал смотреть в окна Галиной квартиры.
Галина проснулась от крика матери:
– Галя, что с тобой?
– Что со мной? – не поняла Галина. – Моюсь…
– Что с водой? – с ужасом указывая на кровавую жижу, вопросила мать.
– Ржавчина. Ой, как холодно! – встала из воды Галина. – А ты как здесь оказалась?
