| She would have run to dozens of volumes. | Ее историй-хватило бы на многие и многие тома. |
| Connie was fascinated, listening to her. But afterwards always a little ashamed. She ought not to listen with this queer rabid curiosity. | Конни слушала ее зачарованно, но потом всякий раз ей делалось стыдно: нельзя давать волю нездоровому любопытству. |
| After all, one may hear the most private affairs of other people, but only in a spirit of respect for the struggling, battered thing which any human soul is, and in a spirit of fine, discriminative sympathy. | О сокровенном можно слушать либо из уважения к человеческой душе, измученной нескончаемой внутренней борьбой, либо из разумного сочувствия. |
| For even satire is a form of sympathy. | Ибо даже сатира - одно из проявлений сочувствия. |
| It is the way our sympathy flows and recoils that really determines our lives. | И жизнь наша течет по тому руслу, куда устремляется наше сочувствие и неприятие. |
| And here lies the vast importance of the novel, properly handled. It can inform and lead into new places the flow of our sympathetic consciousness, and it can lead our sympathy away in recoil from things gone dead. | Отсюда и важность искусно написанного романа: он направляет нашу сочувствующую мысль на нечто новое и незнакомое или отвращает наше сочувствие от безнадежного и гибельного. |
| Therefore, the novel, properly handled, can reveal the most secret places of life: for it is in the passional secret places of life, above all, that the tide of sensitive awareness needs to ebb and flow, cleansing and freshening. | Искусно написанный роман откроет нам самые потаенные уголки жизни. Потому что прежде всего потаенные уголки нашей чувственной жизни должны омыться и очиститься волной чужого понимания и сочувствия. |
| But the novel, like gossip, can also excite spurious sympathies and recoils, mechanical and deadening to the psyche. | Но роман, подобно сплетне, может всколыхнуть такое сострадание или неприятие, которое разрушающе и умертвляюще подействует на наше сознание. |
| The novel can glorify the most corrupt feelings, so long as they are conventionally 'pure'. | Роман ведь может прославлять и самые низменные чувства, коль скоро они почитаются обществом "чистыми". |
| Then the novel, like gossip, becomes at last vicious, and, like gossip, all the more vicious because it is always ostensibly on the side of the angels. | Тогда роман, подобно сплетне, становится злонамеренным, даже более злонамеренным, чем клеветническая сплетня, ибо роман, предположительно, всегда защищает добро. |
| Mrs Bolton's gossip was always on the side of the angels. 'And he was such a bad fellow, and she was such a nice woman.' | Миссис Болтон в своих рассказах всегда защищала добро. "Он оказался недостойным человеком, ведь она такая славная". |
| Whereas, as Connie could see even from Mrs Bolton's gossip, the woman had been merely a mealy-mouthed sort, and the man angrily honest. | Хотя даже со слов миссис Болтон Конни поняла: женщина, о которой идет речь, из тех, кто мягко стелет, да потом жестко спать, а мужчина пусть и гневлив, но прямодушен. |
| But angry honesty made a 'bad man' of him, and mealy-mouthedness made a ' nice woman' of her, in the vicious, conventional channelling of sympathy by Mrs Bolton. | Но за гневное прямодушие он прослыл "недостойным", а лицемерная женщина объявлена "славной". Вот по какому злонамеренному, но обывательски привычному руслу направилось сочувствие миссис Болтон. |
| For this reason, the gossip was humiliating. | Оттого-то и стыдно слушать сплетни. |
| And for the same reason, most novels, especially popular ones, are humiliating too. | Оттого-то и стыдно читать едва ли не все романы, в особенности самые популярные. |
