| But he was aware of the noises of the night, the engines at Stacks Gate, the traffic on the main road. | И все-таки чуткое ухо улавливало ночные звуки: далеко-далеко на шахте чухают маленькие составы с вагонетками, шуршат по дороге машины. |
| Slowly he climbed the denuded knoll. | Не спеша влез он на плешивый пригорок. |
| And from the top he could see the country, bright rows of lights at Stacks Gate, smaller lights at Tevershall pit, the yellow lights of Tevershall and lights everywhere, here and there, on the dark country, with the distant blush of furnaces, faint and rosy, since the night was clear, the rosiness of the outpouring of white-hot metal. | Оттуда видна долина: рядами бежали огоньки на "Отвальной", чуть поменьше - на "Тивершолльской". Кучка желтых огней - в самой деревне. Повсюду рассыпались огни по долине. Совсем издалека прилетали слабые розоватые сполохи сталеплавильных печей. Значит, в эти минуты по желобу устремляется огненно-белая струя металла. |
| Sharp, wicked electric lights at Stacks Gate! | "Отвальная" светит резкими, недобрыми электрическими огнями. |
| An undefinable quick of evil in them! | В них - средоточие зла, хотя словами это не объяснить. |
| And all the unease, the ever-shifting dread of the industrial night in the Midlands. | В них - напряженная и суетливая рабочая ночь. |
| He could hear the winding-engines at Stacks Gate turning down the seven-o'clock miners. The pit worked three shifts. | Вот в подъемники на "Отвальной" загрузилась очередная партия углекопов - шахта работает в три смены. |
| He went down again into the darkness and seclusion of the wood. | Он снова нырнул во мрак леса: там уединение и покой. |
| But he knew that the seclusion of the wood was illusory. | Нет, нет ему покоя, он просто пытается себя обмануть. |
| The industrial noises broke the solitude, the sharp lights, though unseen, mocked it. | Уединение его нарушается шумом шахт и заводов, злые огни вот-вот прорежут тьму, выставят его на посмешище. |
| A man could no longer be private and withdrawn. | Нет, нигде не сыскать человеку покоя, нигде не спрятаться от суеты. |
| The world allows no hermits. | Жизнь не терпит отшельников. |
| And now he had taken the woman, and brought on himself a new cycle of pain and doom. | А теперь, сблизившись с этой женщиной, он вовлек себя в новую круговерть мучений и губительства. |
| For he knew by experience what it meant. | Он знал по опыту, к чему это приводит. |
| It was not woman's fault, nor even love's fault, nor the fault of sex. | И виновата не женщина, не любовь, даже не влечение плоти. |
| The fault lay there, out there, in those evil electric lights and diabolical rattlings of engines. | Виновата жизнь, что вокруг: злобные электрические огни, адский шум и лязг машин. |
| There, in the world of the mechanical greedy, greedy mechanism and mechanized greed, sparkling with lights and gushing hot metal and roaring with traffic, there lay the vast evil thing, ready to destroy whatever did not conform. | В царстве жадных механизмов и механической жадности, там, где слепит свет, льется раскаленный металл, оглушает шум улиц, и живет страшное чудовище, виновное во всех бедах, изничтожающее всех и вся, кто смеет не подчиниться. |
