| Soon it would destroy the wood, and the bluebells would spring no more. | Скоро изничтожится и этот лес, и не взойдут больше по весне колокольчики. |
| All vulnerable things must perish under the rolling and running of iron. | Все хрупкие, нежные создания природы обратятся в пепел под огненной струей металла. |
| He thought with infinite tenderness of the woman. | С какой нежностью вдруг вспомнилась ему женщина! |
| Poor forlorn thing, she was nicer than she knew, and oh! so much too nice for the tough lot she was in contact with. | Бедняжка. До чего ж обделена она вниманием, а ведь красива, хоть и сама этого не понимает. |
| Poor thing, she too had some of the vulnerability of the wild hyacinths, she wasn't all tough rubber-goods and platinum, like the modern girl. | И уж конечно, не место такой красоте в окружении бесчувственных людей; бедняжка, душа у нее хрупка, как лесной гиацинт, не в пример нынешним женщинам: у тех души бесчувственные, точно из резины или металла. |
| And they would do her in! As sure as life, they would do her in, as they do in all naturally tender life. | И современный мир погубит ее, непременно погубит, как и все, что по природе своей нежно. |
| Tender! | Да, нежно! |
| Somewhere she was tender, tender with a tenderness of the growing hyacinths, something that has gone out of the celluloid women of today. | В душе этой женщины жила нежность, сродни той, что открывается в распустившемся гиацинте; нежность, неведомая теперешним пластмассовым женщинам-куклам. |
| But he would protect her with his heart for a little while. | И вот ему выпало ненадолго согреть эту душу теплом своего сердца. |
| For a little while, before the insentient iron world and the Mammon of mechanized greed did them both in, her as well as him. | Ненадолго, ибо скоро ненасытный бездушный мир машин и мошны сожрет и их обоих. |
| He went home with his gun and his dog, to the dark cottage, lit the lamp, started the fire, and ate his supper of bread and cheese, young onions and beer. | Он пошел домой, ружье за спиной да собака - вот и все его спутники. В доме темно. Он зажег свет, затопил камин, собрал ужин, хлеб, сыр, молодой лук да пиво. |
| He was alone, in a silence he loved. | Он любил посидеть один, в тишине. |
| His room was clean and tidy, but rather stark. | В комнатке чистота и порядок, только уюта недостает. |
| Yet the fire was bright, the hearth white, the petroleum lamp hung bright over the table, with its white oil-cloth. | Впрочем, ярко горит огонь в камине, светит керосиновая лампа над столом, застеленным белой клеенкой. |
| He tried to read a book about India, but tonight he could not read. | Он взялся было за книгу об Индии, но сегодня что-то не читалось. |
| He sat by the fire in his shirt-sleeves, not smoking, but with a mug of beer in reach. | Сняв куртку, присел к камину, однако, изменив привычке, не закурил, а поставил рядом кружку пива. |
| And he thought about Connie. | И задумался о Конни. |
| To tell the truth, he was sorry for what had happened, perhaps most for her sake. | По правде говоря, он жалел о случившемся. Ему было страшно за нее. |
