Любовные истории в Стране восходящего солнца полностью

Конечно, для человека, принадлежащего к иной культуре, это жуткое стремление туда выглядит странным и нелогичным. Сопротивляйтесь, бегите, скройтесь в горах, обчистите хозяина борделя и наймите лодку, а там и до Кореи или России не так уж далеко! Бред, конечно, но всяко лучше, чем поплакать и заколоться в ближайшей роще. Вы же не только человека убиваете, вы целый мир убиваете! Впрочем, мы увлеклись…

Занятно, но в своеобразном зеркале современной масс-культуры, каковым является пресловутое аниме, тема смерти ради выполнения некого долга или жертвы порою обыгрывается старомодно – патетически, а порой и откровенно глумливо. Вот диалог из аниме «Дропкин Джасин-тян»:

– Юрине, почтительнейше прошу вас выполнить свой долг и умереть!

– Отказываюсь.

С точки зрения правительства одной из главных причин непристойной вакханалии чувств, где нежность, сердечная привязанность и страсть неизбежно вели к резне, был пресловутый театр. Мы полагаем, что многим знакомо объяснение человеческой жестокости, масштабных городских бунтов и непочтительности подростков: во всем виноваты дурные компьютерные игры и непристойные фильмы. В эпоху Эдо бакуфу было лишено возможности свалить падение морали среди молодежи на скверно сделанные игры и фильмы, так что вина была предсказуемо возложена на театр кабуки и дзёрури. Надо сказать, что изначально Тикамацу Мондзаэмон создавал свои бессмертные шедевры именно для театра дзёрури, о котором будет сказано несколько позже. Получалось, что безнравственные сочинители подталкивали юношей и девушек, мужчин и женщин к пренебрежению нормами морали. Результатом становились синдзю новейшего типа. Речь шла не об отрезанных ногтях и прядях, а о пронзенных сердцах и перерезанных артериях. Несложно догадаться, что Тикамацу Мондзаэмон выступал в роли зеркала, в котором отразились новые веяния в обществе. Правда, сторонник бакуфу мог бы справедливо заметить (и был бы прав), что после того, как «Сонэдзаки Синдзю» и «Самоубийство на острове небесных сетей» увидели свет, число двойных самоубийств выросло настолько, что впору было вообразить некоего зловредного демона, подбивающего влюбленных на всякие глупости. Если верить знатокам творчества Тикамацу, то великий драматург поднимал тему двойного самоубийства по меньшей мере в пятнадцати своих пьесах. То есть перед современниками встал обычный вопрос: что первично? Как было сказано выше, при всем шумном, даже скандальном успехе, творения Тикамацу все-таки пошли следом за сформировавшимся явлением, хотя и придали ему невиданную прежде популярность. Вообще, завершая разговор о синдзю, уместно дать слово величайшему знатоку Японии и лучшему другу всех любителей этой далекой страны Лафкадио Хёрну.

Любовь с первого взгляда реже встречается в Японии, чем на Западе, частично из-за особенностей общественных отношений на Востоке, а частично из-за того, что очень много грустных моментов избегаются ранним браком, устроенным родителями. С другой стороны, «самоубийства от любви достаточно часты, однако их особенность в том, что они почти всегда двойные. Более того, в подавляющем большинстве случаев их следует считать результатом неверно выстроенных отношений. Тем не менее есть исключения, выделяющиеся своей храбростью и честностью; обычно такое происходит в крестьянских районах. Любовь в такой трагедии может возникнуть совершенно внезапно из самых невинных и естественных отношений между мальчиком и девочкой, или может начаться еще в детстве жертв. Однако даже тогда сохраняется весьма определенная разница между западным двойным самоубийством из-за любви и японским дзёси. Восточное самоубийство не есть результат слепого, мгновенного решения избавиться от боли. Оно не только холодное и методичное, оно сакраментальное. Собственно, это ― брак, свидетельством которого является смерть. Они дают друг другу обет любви в присутствии богов, пишут прощальные письма и умирают.