Токубей и О-Хацу, именем которых названа эта глава, как и говорилось выше, стали весьма известны. Влюбленные нередко навещали скромный камень, появившийся на месте синдзю, и приносили там подобающие клятвы верности, подписывали священные обеты и наверняка шептали друг другу в ушко, что в нужный час рука любимого не дрогнет и восход солнца озарит очередную мертвую парочку. Как говорится, к нему не зарастет народная тропа. Но, положа руку на сердце, глава могла получить и другое наименование. Например, Аканея Хансити и Миноя Санкацу. В 1695 году Осака увидела трагическую и поучительную историю о сыне преуспевающего виноторговца по имени Хансити. Перед молодым человеком открывались прекрасные перспективы, любящая жена по имени Осоно (о браке сговорились почтенные родители) и прочие радости жизни. Но посещая очередной веселый дом (ох уж эти веселые дома!), Хансити влюбился в Миноя Санкацу, чья красота и утонченность затмевали других проституток, как свет луны затмевает звезды. Слава этой самой Санкацу была так велика, что нельзя исключать, что виноторговец связался с одной из знаменитых ойран, чья слава выходила за пределы веселого квартала, а имена были известны всякому приличному японцу. Но это еще полбеды, ведь дело осложнилось тем, что Миноя-сан тоже влюбилась в своего молодого гостя, а некоторое время спустя и вовсе забеременела и родила девочку, что было уже совершенно безнравственно.
Отец Хансити по имени Ханбей разгневался на бестолкового сына, изругал его, объявил о лишении наследства и выгнал прочь. Тесть разгневался на бестолкового зятя, изругал его и забрал Осоно в отчий дом. А в довершение всех несчастий некий подвыпивший гость в присутствии госпожи Миноя изругал злополучного Хансити и попытался вытолкать его прочь уже из веселого дома. «Шалишь, брат!» – воскликнул остервеневший Аканея Хансити и заколол обидчика. Гости и девицы в ужасе разбежались, бежала и госпожа Миноя, бежал, схватившись за голову, и горемычный убийца. Читатель может прийти в изумление, но после этого ужаса родные Хансити, как по команде, прониклись сочувствием к согрешившему. Его отец отправился к властям и предложил себя в заложники, надеясь, что это даст сыну шанс скрыться. Тесть вернул Осоно в дом ее непутевого мужа: как выяснилось, после расставания верная жена стала отказываться от пищи и чахла на глазах. Все это удивительно напоминает сюжетный поворот в уже известной нам пьесе «Сонэдзаки Синдзю». Старик Хираноя всячески клял и ругал своего подчиненного, но прошло немного времени, и он же умолял окружающих пуститься в погоню за влюбленными и не дать им совершить это проклятое синдзю! А деньги – что деньги…
