Луи ожидал, что Гортензия будет отличной супругой, исповедующей семейные ценности, но он ошибался. Трудно было ожидать приверженности семейным ценностям у женщины, вышедшей замуж без любви, но он женился не только на девушке, уступившей уговорам матери и отчима, призывам дочернего долга, но и на светской даме. Во-первых, Гортензия была чрезвычайно привязана к матери и брату, с которыми она перенесла тяготы революционного времени; во-вторых, воспитание в пансионе мадам Кампан, пример матери и среда, в которой она вращалась, сделали для нее невозможным отказ от светской жизни, звездой которой она стала. Приемы, балы, танцы, в которых она не знала себе равных, любительские спектакли, общение с подругами, без которых Гортензия не представляла себе жизни, стали для нее убежищем от жизни с нелюбимым человеком тяжелого характера, вечно хворающего и покрытого отвратительными фурункулами.
Конечно же, с Луи перед свадьбой неплохо поработали и члены клана Бонапартов, ненавидевшие Жозефину. Всем было известно, что Первый консул и его жена возлагали большие надежды на потомство Луи и Гортензии, заранее заявляя о своем намерении сделать их своими наследниками. Но желающих стать преемниками императора в семье Бонапартов было с избытком, поэтому бедному Луи вылили всю ту грязь, которая имелась у них в запасе по адресу Жозефины, «а яблочко от яблони, как известно, недалеко падает». Луи сам говорил, что «никогда супруг не получал более живого предчувствия всех ужасов вынужденного брака с дурно подобранными супругами». Гортензия в своих мемуарах рассказывала, как в первую совместную ночь Луи привел ей перечень всех предполагаемых любовников ее матери и предупредил, что отныне не позволит ей провести ни единой ночи под одной крышей с Жозефиной. Муж также пригрозил ей, что, если она родит ребенка хоть на один день ранее предписанного срока, он «до конца своих дней не увидит ее». По служебным делам и поездкам на лечебные воды Луи был вынужден часто отлучаться из дома и терзался сомнениями, не изменяет ли жена ему в его отсутствие, для чего часто неожиданно возвращался в дом, надеясь застать ее врасплох.
10 октября 1802 года Гортензия родила мальчика, окрещенного Наполеоном-Шарлем. Радовались все, кроме отца, ибо доброжелатели не гнушались передавать ему сплетни о том, что истинным отцом ребенка является Первый консул, что Гортензия родила ребенка тайно намного раньше и т. п. Распространению молвы активно способствовали как родственники Бонапарта, так и политические противники Франции, в первую очередь, англичане. Эти толки оскорбляли родителей ребенка, и они ответили отказом на пожелание императора усыновить его. Гортензия, исполнив свой долг по рождению наследника, решила, что будет стараться вести любезный ей светский образ жизни рядом с матерью, в тесном общении с братом, подругами и своим сыном, но не обращая особого внимания на мужа. Именно это до глубины души оскорбляло Луи, все попытки которого сблизиться с женой разбивались о ее ледяное равнодушие. С 3 марта по 10 сентября 1803 года он отсутствовал по служебным делам и слал ей бесконечные письма, в которых, по мнению Наполеона, «создал для себя свой собственный мир и выказывал слишком буквальное понимание супружеского долга и заповеди, что супруги суть единое целое».
