В революцию графа казнили на гильотине, Аделаиде же удалось бежать с сыном сначала в Англию, затем в Гамбург, где она была вынуждена зарабатывать на жизнь подручной шляпных дел мастерицы. Затем находчивая женщина серьезно взялась за перо и первый же ее сентиментальный роман «Адель де Сенанж» принес ей широкую известность и кое-какие деньги. Переехав в Швейцарию, она на несколько месяцев стала любовницей изгнанного революцией герцога Орлеанского (будущего короля Луи-Филиппа) и, в конце концов, вышла замуж за богатого престарелого маркиза де Соуза-Ботельу, посла Португалии в Дании. Талейран посодействовал исключению имен Аделаиды и своего сына из списка эмигрантов, и при консульстве они возвратились во Францию. В Париже она подружилась с Жозефиной и сохраняла тесную связь с ней до конца жизни. Говорили, что в романе «Эжен де Ротлен» писательница придала герою черты характера собственного сына. Безусловно, Талейран всячески содействовал карьере де Флао, хотя храбрости тому было не занимать. Любопытно ознакомиться с письмом, которое он пятнадцатилетним юношей направил генералу Бонапарту:
Де Флао определили в гусары, он действительно проявил себя отчаянным храбрецом, принимал участие во многих прославленных битвах и дослужился до дивизионного генерала. Этот блондин с голубыми глазами и прекрасным голосом не знал поражений и на любовном поле, одерживая одну победу за другой. Ему приписывали роман с сестрой князя Чарторыйского, намного старше его, с графиней Анной Потоцкой, урожденной Тышкевич, но более всего был известен его роман с Каролиной Мюрат, у мужа которой офицер служил адъютантом. Якобы Каролина даже делилась с Гортензией подробностями своей страстной любви, что заставляло жену Луи безумно переживать.
В 1806 году Наполеон даровал Луи корону Голландии, и Гортензия должна была выехать туда вместе с мужем. Если верить ее мемуарам, перед отъездом ей удалось с глазу на глаз встретиться с де Фпао в замке Сен-Лё: «с величайшей простотой я открыла ему, что любила его, но добродетель была мне более дорога, нежели он».
Жизнь в Голландии стала для нее сплошным мучением, ибо Луи следил за каждым ее шагом, требовал признаний в измене, грозя в ответ на ее упорные отрицания покончить жизнь самоубийством. Луи взялся за исполнение своих государственных обязанностей с большим рвением, засел за изучение голландского языка. Наполеон дал ему обещание, что сохранит суверенитет страны, но вскоре начал донимать брата своими требованиями и советами, так что руки у Луи оказались связаны. Гортензия же появлялась в Голландии только периодически и относилась к своим обязанностям весьма поверхностно.
Но в начале мая 1807 года произошла трагедия, которая потрясла всю императорскую семью – от дифтерита скончался старший сын супругов, Наполеон-Шарль, предполагаемый наследник короны Империи. Гортензия стала совершенно невменяемой, она была на грани помешательства. Ее отправили для лечения на воды в Пиренеи, где она постепенно поправила здоровье, и затем 12 августа встретилась с Луи в Тулузе. Муж настоял на примирении, на что Гортензия согласилась без особого энтузиазма: «Я не была в состоянии скрыть от своего мужа некоторую гадливость, даже страх, которые внушало мне наше воссоединение. Он же желал сего столь живо и казался таким счастливым, что в Тулузе состоялось наше примирение». Затем они отправились в Париж, куда прибыли 27 августа.
Результатом стала новая беременность, которую она переносила очень тяжело, почти не вставала с шезлонга и родила 20 апреля 1808 года, на 26 дней ранее срока, такого слабенького ребенка, что возникли опасения в его способности выжить. Все это происходило в Париже, где роженица, тем не менее, участвовала в официальных приемах. Луи обиделся на нее за то, что она не стала рожать в Голландии; он также пошел против желания брата назвать ребенка Наполеон-Шарль, как умершего старшего брата. Отец настоял, чтобы сына нарекли Луи-Наполеон. Он возвратился в Голландию, а Гортензия по состоянию здоровья осталась в Париже.
