Если превращение человека в источник скверны – это помощь природы, то она, несомненно, была союзницей людей. К исходу второго дня после их прибытия почти у всех, кто вступал в контакт с землянами, за исключением Лихнис, Серпентина и трех-четырех других утопийцев, сохранивших остатки иммунитета предков, начались жар, кашель, боли в горле, ломота в костях и такой упадок сил и подавленность, каких Утопия не знала последние двадцать веков. Первым из обитателей Утопии умер тот самый леопард, обнюхавший мистера Руперта Айдакота возле дороги. Труп животного, умершего без видимых причин, обнаружили на утро второго дня после прибытия землян. После обеда внезапно заболела и умерла одна из девушек, помогавших леди Стелле распаковывать вещи.
Утопия оказалась еще менее подготовленной к земным микробам, чем к факту появления их переносчиков. Чудовищное многообразие обычных и инфекционных больниц, врачей, аптек и так далее, существовавшее в Последнюю эпоху Смятения, давным-давно изгладилось в памяти утопийцев. В Утопии существовали хирургические пункты для помощи пострадавшим от несчастных случаев, служба контроля здоровья самых маленьких и места ухода за престарелыми, но не сохранилось даже следов санитарно-гигиенической службы, боровшейся с болезнями. Неожиданно разум утопийцев заново столкнулся с ворохом давным-давно решенных и забытых проблем, им пришлось импровизировать, создавая аппаратуру и пункты дезинфекции и лечения, возрождая навыки борьбы с болезнями, характерные для эпохи, закончившейся две тысячи лет назад. В некотором смысле эта борьба сохранила для Утопии кое-какие непреходящие преимущества. Почти все насекомые – переносчики заболеваний были истреблены. Крысы, мыши и мелкие вредные пернатые не преодолели санитарный рубеж. Это существенно ограничивало распространение заразных болезней и способы их передачи. Земляне были способны передавать только те заболевания, которые распространялись на короткое расстояние с выдыхаемым воздухом или при физическом контакте. Хотя никто из них не проявлял симптомов заболевания, быстро выяснилось, что кто-то привез во вселенную Утопии корь, а трое или четверо – не до конца залеченный грипп. Сами обладая крепким иммунитетом, земляне распространяли вокруг себя две эпидемии сразу; их жертвы, кашляя, чихая, целуясь и перешептываясь, разнесли заразу по всей планете. Утопийцы только к исходу второго дня после вторжения землян сообразили, что происходит, и принялись бороться с этим рецидивом варварской эпохи.
Мистер Коттедж услышал об эпидемии, вероятно, последним из землян. Он оторвался от группы и отправился в свою собственную экспедицию.
Он быстро сообразил, что утопийцы не собираются тратить много времени и энергии на просвещение гостей с Земли. После беседы в день вторжения никто больше не делал попыток знакомить землян с устройством жизни и порядками на Утопии. О состоянии дел на Земле их расспросили лишь мимоходом. Землян в целом предоставили самим себе и пересудам в своем кругу. Нескольким утопийцам, как видно, поручили заботиться об удобстве и благополучии гостей, однако хозяева, похоже, не считали, что в их обязанности входит еще и просвещение землян. Мистера Коттеджа многое раздражало в образе мыслей и суждениях соотечественников, поэтому, подчиняясь естественному влечению, он отправился исследовать Утопию в одиночку. Когда аэроплан спускался в долину Места совещаний, вид широкой равнины за озером поразил его воображение, и на второе утро он взял маленькую лодку и на веслах пересек озеро, чтобы исследовать плотину на другом его конце и взглянуть на простор, открывающийся с ее парапета.
Озеро оказалось намного шире, чем ему показалось, а плотина намного выше. В кристально чистой, очень холодной воде почти не было видно рыб. Он отправился в путь сразу же после завтрака, но добрался до парапета великой плотины и смог взглянуть вниз на большую равнину только к полудню.
