Люди как боги полностью

Леди Стелла, поколебавшись, спросила:

– Мисс Гриту Грей, полагаю, вы не видели?

– Нет. Я никого и не искал. Просто гулял, избегая встречных.

– Блюстителей нравов и нарядов?

– Да… Поэтому, собственно говоря, я и взял каноэ.

Леди Стелла немного подумала и решила быть откровенной:

– Я тоже кое от кого убегаю.

– От священника?

– От мисс Грей!

Она вдруг сменила тему.

– Нам в этом мире будет очень трудно жить. У этих людей очень тонкий вкус. Их так легко оскорбить.

– Они достаточно умны, чтобы это понимать.

– Понять еще не значит простить. Я всегда сомневалась в правдивости этой пословицы.

Мистер Коттедж не хотел переводить разговор на банальности, поэтому продолжал грести молча.

– Вы наверняка видели мисс Грей в роли Фрины[7] на эстраде.

– Кажется, что-то припоминаю. Это наделало много шуму в газетах.

– Видно, она так и не вышла из этой роли.

Два длинных взмаха весла.

– Сегодня утром она явилась ко мне и сказала, что полностью облачится в утопийский костюм.

– То есть?

– Немного румян и пудры. Ей он совсем не к лицу, мистер Кортеж. Это дурной тон. Бестактность. Но она уже разгуливает в таком виде по саду, где может кого-нибудь встретить. Хорошо, что Сесил еще не проснулся. А что, если она встретит отца Камертонга! Страшно себе представить. Видите ли, мистер Кортеж, эти утопийцы со своими загорелыми телами смотрятся здесь вполне уместно: мне за них не стыдно, – но мисс Грей… Если с земной цивилизованной женщины снять одежду, то она выглядит… раздетой: очищенной и бледной, как луковица. Эта милая женщина, которая все время вертится около нас, Лихнис, советуя мне, что надеть, ни разу не предложила мне сделать ничего подобного. Я, разумеется, не настолько хорошо знаю мисс Грей, чтобы высказывать ей упреки. Кроме того, никогда не знаешь, как такая женщина это воспримет.

Мистер Коттедж посмотрел на берег. Чересчур приметной мисс Грей нигде не было видно. Он убежденно сказал:

– Лихнис о ней позаботится.

– Надеюсь. Может, не стоит пока возвращаться.

– За ней присмотрят. Мне, однако, сдается, что группа мисс Грей и лорда Барралонги доставит нам много неприятностей. Жаль, что они проскочили сюда вместе с нами.

– Сесил тоже так думает.

– Естественно, нас всех будут держать вместе и обо всех судить одним чохом.

– Естественно, – эхом отозвалась леди Стелла.

Она некоторое время больше ничего не говорила, между тем было видно, что она еще не все высказала. Мистер Коттедж неторопливо греб.

– Мистер Кортеж, – снова заговорила леди Стелла.

Он опустил весла.

– Мистер Кортеж, вам страшно?

Мистер Коттедж проверил свои ощущения.

– Я был слишком восхищен, чтобы бояться.

Леди Стелла решила сделать признание.

– А мне страшно. Сначала я не боялась: все шло легко и просто. Тем не менее ночью я проснулась, охваченная ужасом.

– Нет, я пока не дошел до такой кондиции. Пока не дошел… Возможно, еще дойду.

Леди Стелла наклонилась вперед и заговорила заговорщицким тоном, наблюдая, какой эффект ее слова произведут на собеседника.

– Сначала я подумала: эти утопийцы простодушные, здоровые люди, артистичные и безобидные. Но это не так, мистер Кортеж. В них есть нечто жесткое и сложное, нечто нам недоступное и непонятное. Им нет до нас дела. Они смотрят на нас безразличным взглядом. Лихнис добра, но остальные не проявляют ни капли доброты. И мы, похоже, доставили им неудобства.

Мистер Коттедж взвесил ее слова в уме.

– Может, и так. Я настолько увлекся восхищенным созерцанием невообразимых красот, что у меня не было времени подумать, какое воздействие на них оказали мы. Вы правы: они как будто заняты своими делами и не очень-то нами интересуются, за исключением тех, кого, по-видимому, отрядили за нами наблюдать и нас изучать. А уж бешеная езда лорда Барралонги, не разбирая дороги, определенно доставила им неудобства.

– Он насмерть задавил человека.

– Я знаю.

Они с минуту сидели молча.

– Есть и другие вещи, – возобновила разговор леди Стелла. – Они думают не так, как мы. Мне кажется, они нас уже презирают. Я кое-что заметила. Вчера вечером у озера – вас с нами не было – Сесил спросил их, какой философии они придерживаются. Он рассказал им о Гегеле, Бергсоне и лорде Холдейне, а также о своем собственном удивительном скептицизме. Открыл им душу, что с ним редко бывает. Мне было очень интересно слушать. Но краем глаза я следила за Грунтом и Львом и убедилась, что они молча, как у них принято, беседуют друг с другом совершенно о других вещах. Они притворялись, что слушают. А когда Фредди Соппли попытался заинтересовать их неогеоргианской поэзией и влиянием войны на литературу, выразив надежду, что у них сочинили что-либо хотя бы наполовину такое же прекрасное, как «Илиада», хотя, как он сам признался, в это не верил, они даже притворяться перестали. Они ему вообще не ответили. Достижения наших умов их совершенно не интересуют.

– В этих областях – да. Они опережают нас на три тысячи лет. Однако мы можем быть им интересны в качестве обучаемых.