Дружно приподняли чугунную крышку с чеканным имперским орлом в самой середке и глянули в глубину темноты, дохнувшей застоявшейся стылой сыростью.
— Через этот проход выйдем к самым стенам.
Найдя шаткую лестницу, Войчех стал спускаться, осторожно нащупывая ногами ступени.
Прохор Бурмистров спускался вторым. Ступив на землю, включил фонарик. Посветил в узкий, выложенный красным камнем тоннель, и зашагал в подсвеченный мрак. Следом, придерживаясь дистанции, топали четверо автоматчиков.
Под землей время всегда тянется очень медленно, а расстояния кажутся намного больше, чем есть на самом деле. Спина невольно сгибается в дугу, словно человек чувствует трехметровый пласт почвы и камней над самой головой.
Вскоре Войчех остановился.
— Нам сюда, — показал он на лестницу, закрепленную на стене.
Тоннель не заканчивался, неожиданно совершив поворот, он устремился в сторону главной крепости.
— Уверен?
— Абсолютно, — заверил проводник. — Будем у самой стены, когда поднимемся.
— А куда он ведет дальше?
— В сторону форта «Виняри». Но там вход завален. Не пройти, я уже пробовал.
Прохор посмотрел на часы. Прошло каких-то двадцать минут, а ощущение такое, как будто провел под землей половину дня.
— Выходим наверх.
Ухватившись за лестницу, Войчех стал взбираться по ступеням. Добравшись до верха, попытался откинуть тяжелую чугунную крышку. Не поддается. Толкнул еще раз — опять неподъемно.
— Что там?
— Не идет. Тяжелая!
— Может, ее чем-то придавили? — предположил Бурмистров.
— Нет, — отрицательно покачал головой поляк. — Я осмотрел это место вчера, ничего там не было.
— Давай попробуем вдвоем. Лестница выдержит?
— Должна, тут такие болты, что слона удержат!
Бурмистров вместе с поляком слегка приподняли крышку люка, примерзшую на морозе, а потом, поднатужившись, отодвинули ее в сторону. В тоннель дохнуло желанной свежестью, сверху студил небольшой морозец.
Только отодвинув крышку, разведчики поняли, почему она плохо поддавалась, — на ней лежал убитый немецкий майор-парламентер. Подпустив его почти к самым воротам, пулеметчик дал по нему длинную очередь из крупнокалиберного пулемета, разрезав тело пополам. Майор лежал на спине и неподвижными глазами взирал на темное угрюмое небо; лицо слегка присыпано снегом, на простреленной груди следы запекшейся крови выглядели в ночи темными большими пятнами.
Оказавшись под стенами, прячась в глубокой темноте, стараясь не оказаться в обзоре амбразуры, проползли мимо каменного, хорошо замаскированного дота, обогнули окоп боевого охранения и вышли к боковой стороне форта, рядом с которым возвышался небольшой холм, заросший редким лесом.
— Нам туда, — указал поляк в сторону густо разросшихся деревьев. — Там нас не заметят.
Короткими перебежками нырнули в густой пролесок, откуда просматривалась крыша крепости с посаженным на ней кустарником.
Эта местность предварительно была изучена Бурмистровым в бинокль. Он помнил там каждый куст, каждое дерево. Вот только в темноте эта территория выглядела несколько иначе, нежели днем. Где-то на самом краю крыши должно расти деревце, на которое можно будет забросить крюк. Бурмистров подполз ближе и увидел, что дерево стояло дальше, чем казалось ему в бинокль, но при должной сноровке можно до него докинуть крюк.
— Еремеев! — подозвал Прохор крупного плечистого разведчика. — Дерево видишь? — показал он на крышу, на краю которой хорошо был виден ствол и торчавшие в стороны ветки. — Попробуй забросить на него крюк.
Достав из вещевого мешка крюк с привязанной к нему веревкой, Еремеев коротко размахнулся и бросил его в сторону дерева. Крюк мягко упал на землю, не зацепившись. Второй раз — прежняя беда. Лишь в третий раз, брошенный особенно сильно, крюк зацепился за толстый сук кроны. Потянул на себя, затем дернул — засел крепко. Без всякого напряжения разведчик принялся взбираться по веревке на кровлю. Оказавшись на крыше, махнул рукой остальным:
— Залезай! Здесь никого. Люки закрыты.
Не теряя времени, на крышу забрались остальные разведчики. Заминка произошла, когда очередь дошла до Войчеха. Он взялся за плетеную веревку обеими руками, попробовал подняться, а потом, поморщившись от боли, оставил затею:
— Не смогу. Рана болит, осколок в живот месяц назад попал. Все кишки порезали!
— Держись крепко за веревку. Мы тебя подтянем, — сказал Бурмистров.
Намотав веревки на руки, Войчех сказал:
— Поднимайте!
В какой-то момент поляк пошатнулся. Казалось, что руки сорвутся с веревки, и он полетит вниз. Но, сцепив зубы, он продолжал держаться. Уже у самого края крыши двое бойцов подхватили его за плечи и выволокли наверх.
Теперь, стоя на кровле, можно было увидеть, что немцы много сделали для маскировки здания: на кровлю было навалено несколько метров земли с камнями; посажены кусты и деревья, которые уже успели разростись плохо проходимым частоколом. Не зная, что это форт, его можно было бы принять за обычное возвышение местности, даже находясь от него на расстоянии нескольких шагов.
По части маскировки немцы всегда были отменные мастера.
