Темень непроглядная, каковая случается лишь зимой. Бурмистров посмотрел на позиции штурмовых групп, изготовившихся к атаке, и убедился, что панцирная пехота спряталась отлично. За разбитым танком, едва различимым с крыши форта, размещался пулеметный расчет, который не рассмотреть ни в один бинокль; несколько окопчиков, занимаемых автоматчиками, сливались с местностью, а за противоположным домом, точнее за тем, что от него осталось — остов да столбы, — умудрилась разместиться целая рота, так же невидимая для противника.
Штурмовые группы должны приблизиться на предельное расстояние, но, как ни всматривался Бурмистров, рассмотреть движение на потемневшем снегу не сумел. Глянул на часы — почти двенадцать, через несколько минут должны были распахнуться люки и появиться охранение.
Укрылись в кустах, разросшихся всего в нескольких метрах от люков. На соседнем бронеколпаке разместился немецкий пулеметный расчет, выглядевший в ночи темным пятном. Он контролировал восточный подход к крепости. Уничтожить следовало всех одновременно и дать возможность штурмовому батальону подойти вплотную к форту.
Ровно в двенадцать прозвучал металлический скрежет. Почти одновременно распахнулись два вентиляционных люка, из которых вышли четыре человека охранения с автоматами, чьи силуэты были едва различимы на фоне темно-серого неба. Из открытого люка потянуло тяжелым, с неприятными запахами теплом.
Немцы осмотрелись, выискивая возможную опасность, и, не отыскав таковой, сошлись, словно хотели о чем-то переговорить. Более удачного момента для ликвидации охранения дождаться будет трудно. Бурмистров вскинул автомат и отправил длинную очередь в стоявшие темные вражьи фигуры. Пули безжалостно порвали ненавистные шинели, раздробили кости, прострелили черепа, и все четверо, не успев поднять автоматы, попадали на землю.
Почти одновременно по пулеметному расчету ударили три автомата. Полетели гранаты — одна, вторая, раскидав взрывами изрешеченные пулями тела и опрокинув невысокую стену из мешков с песком.
— Все живы?
— Все в порядке, командир, — откликнулся сержант Васильев.
Дорога к глубинам форта была открыта. Штурмующая группа, перекинув через рвы аппарели, устремилась к твердыне. Окружающее пространство мгновенно заполнили звуки стрельбы. Темноту разрезали трассирующие пули. С крыши форта было видно, как штурмовики под автоматным и пулеметным огнем, открытым со средних этажей форта, бегут по мосткам, преодолевают наполовину засыпанный ров, перепрыгивают через валуны.
Теперь бой шел на всех участках, на каждом этаже крепости, и вспыхнувшие ракеты ярко освещали место сражения, тех, кто еще продолжал сражаться, стремясь проникнуть как можно дальше в глубину крепости, и тех, кто неподвижно лежал на разрыхленной взрывами земле.
— Прорываемся через люки в форт! — крикнул Бурмистров и, швырнув в люк гранату, отошел в сторону.
Внутри ахнуло от взрыва, по ногам мелкой дрожью пробежала взрывная волна. Прохор первым, увлекая за собой остальных, ринулся в люк. Тусклый свет освещал верхний ярус здания, на пути к нижним этажам и производственным цехам предстал каземат охраны, встретивший штурмовиков беспорядочной, неорганизованной стрельбой.
На нижних этажах форта громко и тревожно завыла сирена, предупреждая о нападении. Немногочисленная охрана, спрятавшись в укрытие, отстреливалась, не давая возможности продвигаться в глубину. А сверху уже спускалось подкрепление штурмовиков — те из немногих, что успели взобраться на крышу форта первыми. Вокруг гремело, трещало, стреляло.
— Майор, ты живой? — спросил командир первой роты Селезнев, оказавшийся в авангарде штурмующих.
— Живой! — Бурмистров дал короткую прицельную очередь по метнувшейся в сторону фигуре. Попал! Ослабевшие ноги не сумели удержать долговязого тела, и оно, запнувшись, повалилось на бок. Теперь ему уже более не подняться.
Неожиданно громко, до самой дрожи в печенках, заработала батарея «андрюш». Снаряды с леденящим кровь свистом разрывали воздух, обрушивая всю свою мощь на бастион крепости. После второго залпа снаряды, попавшие в бастион, сдетонировали и взорвались, разметав стены на большие куски, предоставляя тем самым возможность пехоте наступать на форт с флангов. Вторая рота штурмовиков совместно с пехотой, затаившейся перед крепостью, решительно устремилась вперед через образовавшиеся стенные проемы. Сквозь открытый люк приглушенно доносились крики «Ура!». Пехота дружно пошла в наступление!
— Держать верхний ярус! — закричал Бурмистров. — Лейтенант Болезнов, оттеснить от бойниц немцев! Не дать им протиснуться!
— Есть оттеснить немцев! — выкрикнул командир взвода, перекрывая луженой глоткой грохот стрельбы и разрывы снарядов.
Бой уходил в глубину здания. Гранаты разрывались за ближайшим поворотом, взрывным эхом сотрясая крепко сложенный гранит. Разлетевшиеся осколки металлическим градом лупили в камень, со свистом резали воздух.
Где-то на нижнем этаже затарахтел немецкий крупнокалиберный пулемет, не давая возможности советским воинам продвинуться в глубину здания.
