Нет, разговор с тем, вторым человеком не исчерпывался сообщением адреса. Был еще телефон фотоцеха, с которым как-то связан Торопов — интересно, есть ли его работы у Ларина? И было еще обсуждение моей персоны и как запасной вариант предстоящая акция. Нет, это очевидно здесь. Ларин, какое он может иметь ко всему этому отношение? Он психиатр и он меценат. Что это может значить? Вишняков и Торопов — они, как и Тетерин, могут быть связаны с доктором. И все они связаны с Полковым, но связаны по-разному, потому что Торопов не наркоман. Но Торопов как-то связан с порнографией, а Полковой тоже с ней связан. Был связан. Может ли Торопов иметь какое-нибудь отношение к препарату? Вряд ли. А Вишняков или Тетерин? Или и тот, и другой? Может быть, косвенное? Может быть, только хотят его получить? Тогда можно понять благотворительность Полкового. Что если он хотел заставить кого-нибудь из художников достать ему препарат? Первой кандидатурой был лагерный знакомый Тетерин. Но Тетерин попадает в психушку, и тогда остается Вишняков. Но как он может это сделать, выпросить лекарство у доктора? Доктор прежде всего удивится: откуда он знает о препарате, еще не запущенном в производство, а кроме того этим лекарством просто невозможно лечиться самостоятельно — это не аспирин. И причем здесь Людмила? Не может же она помогать Полковому, убийце Стешина. Да, Людмила, Людмила... Черт возьми, да я же его тогда охранял, это лекарство! Ведь она меня оставила сторожем при этом сейфе. Если кто-то там был, о ком она знала, что он каким-либо образом может быть связан с бандитами... Этот портрет и сейчас висит там, маленький, написанный маслом портрет. Небольшой портрет, собственно, только голова. Это была голова блондинки, видимо, блондинки, потому что светлые волосы были видны не целиком, а только там, где на них ложились солнечно-светлые пятна и так далее, но я почувствовал, как ненависть поднимается к моим глазам, почувствовал невыносимую, разъедающую, разъединяющую нас ревность. Я обернулся.
Доктор стоял, опершись на открытую дверцу сейфа. Он улыбался, но ревность моя была не к нему. Я перевел дух.
Внезапно распахнулась дверь — и через голову «английской королевы» посыпалась барабанная дробь. Она вошла и позвала доктора к телефону. Доктор извинился и вышел, на ходу плавным движением захлопнув дверцу сейфа. Да, я это точно помню — доктор захлопнул дверцу. Он захлопнул дверцу, а Английская Королева стояла в дверях. Она поманила меня маленькой, белой рукой. Мы столкнулись с Людмилой в дверях. Я отступил. Мне пришлось наклониться, чтобы поднять ее сумочку, которую я нечаянно выбил. Я поднял ее, отдельно поднял тюбик помады, маленький медный ключ и пару монет. Бросил все это назад, туда, где лежала уже знакомая мне магнитофонная кассета с «Ассолью». Защелкнул сумочку, подал Людмиле. Людмила, может быть, потеряв равновесие, оперлась на сейф. Вопросительно смотрела на меня. Да, комната ни на минуту не оставалась пустой. Но зачем, если шифр знал только доктор? Тем не менее они охраняли комнату, это очевидно. Если кто-то там был. Кто-то, о ком Людмила знала или предполагала, что он связан с бандитами... Это должен был быть художник, но художников там не было. Слишком много предположений. Предположения, вытекающие из предположений. Ладно, я не в суде, и если что-то здесь верно, то я иду к доктору тем же путем, что и бандиты, то есть через художников. Но бандиты, если они решили действовать через них, то каким образом их выбор первоначально пал на Торопова? Или у него какая-нибудь иная роль? «Я же все сделала, — сказала она. — Я все сделала, чтобы этого не случилось. Я просила его написать меня. Я сама этого хотела, и он все понял. Он понял, о чем был тот разговор. Кое-что он видел не так. Не так понимал. Я пыталась ему помочь, как могла». Может быть, он должен был как-то помешать им? Или действительно гангстеры сначала доверились ему, а он, отказавшись, сообщил об этом Людмиле? Но что значит «видел не так»? Нет, опять слишком много допущений. Но если все-таки допустить... Итак, они попросили его достать лекарство. Может быть, чем-нибудь угрожали ему. Он отказался. Тогда, опасаясь разоблачения, они похищают его. Почему не убивают? Стешина же убили? Впрочем, никто не знает, что с Тороповым, жив ли он.
Сигарета обожгла мне пальцы — оказывается, я курил.
Хорошо. Так или иначе, они устраняют его и ищут себе более подходящую, то есть более уязвимую кандидатуру. Неизвестно, кого они завербовали раньше — Тетерина или Вишнякова. Возможно, что подстраховали одного другим. Во всяком случае, обе кандидатуры их устраивали, так как и тот и другой были наркоманами. Но после того, как жена Тетерина приняла меня за стукача, он с перепугу лег в больницу. Не исключено, что к доктору Ларину. Ну, конечно же, к Ларину — уж он-то ему не откажет. Что же теперь?
