Защищаясь, я смотрю в сторону. Это безнадежно. Иду в спальню и снимаю простыни, потом начинаю собирать вещи, что копились на кресле последние несколько дней. Джеймс прибавляет громкости телевизору.
«Это не может быть правдой, не может», – повторяю я про себя, заканчивая с домашней рутиной. Я увижусь с Нейтаном. Я не могу его не видеть. И не стану пытаться. Должен быть способ все решить. Продолжаю заниматься хозяйством, а Джеймс сидит в гостиной. Через какое-то время в дверях появляется темная тень.
– Ты собираешься снова с ним встретиться? – апатично интересуется он.
– Джеймс, я не могу не…
– Я ухожу. – Он отворачивается.
– Джеймс, нет! – Я испуганно бегу за ним. В дверях он с побелевшим искаженным лицом надевает пиджак. – Прошу, не уходи, – хватаю его за руку, но он вырывается и хлопает дверью.
«Я что, только что потеряла парня?» – спрашиваю я себя в смятении. Как, черт подери, это произошло? Сажусь на диван сама не своя. Спустя десять минут пытаюсь дозвониться Джеймсу на мобильный, но попадаю на голосовую почту. Куда он пошел? Может, спустился в метро…
Когда наконец начинают идти гудки, Джеймс не берет трубку, а потом и вовсе выключает телефон. Или опять зашел в метро. Молюсь, чтобы это было метро, и чтобы он скоро вернулся домой. Но за час до полуночи, после целого вечера в сомнениях и муках, он присылает эсэмэс, что придет завтра. Я тут же набираю его номер, но Джеймс сбрасывает звонок и снова оказывается вне зоны доступа.
Джеймс не возвращается ночью, и мне ужасно плохо. Просто кошмар. С этим сравнится только то, что я пережила в полете в Сидней, когда думала, что он мне изменяет. Думаю, а не позвонить ли Нейтану, но понимаю, что сейчас я не в силах с ним говорить. Мне некому открыться – все скажут, что я сама виновата. В конце концов, засыпаю вся в слезах.
Где-то в десять на следующее утро Нейтан звонит сам, такой веселый – до тех пор, пока не слышит в трубке мой голос.
– Что случилось?
Его участие становится последней каплей, и я начинаю плакать.
– Джеймс… Джеймс ушел.
– Почему? Что произошло?
– Мы… Мы… поругались. – Я заикаюсь, пытаясь дышать. – Он не ночевал дома.
Нейтан терпеливо ждет на том конце линии, пока я выплачусь. Не могу объяснить ему, из-за чего мы с Джеймсом повздорили. Это последнее, на что я готова пойти, и из-за этого мне еще хуже. Успокоившись, наконец осознаю, что собеседник молчит уже добрых пару минут. Боже, он, наверное, считает, что я сущая развалина. Да я такая и есть.
– Нейтан? – бормочу я в трубку. Он вообще еще там?
– Да, я здесь.
Тут я понимаю, что бедный парень просто не знает, что сказать. Да и что он может в такой ситуации?
– Как у тебя дела? Ты хоть выспался?
– Да-да, я в порядке.
– Ричард там? – дежурно спрашиваю я.
– Э-э, вроде нет, он должен появиться к полудню.
Ему явно неудобно, и мне ужасно стыдно, что я разрыдалась в трубку. Тишина давит на уши. Что он подумает обо мне?
Если что-то и было способно, словно обухом по голове, дать ему понять, что мой парень никуда не делся, то лучше этих слез ничего и не надо.
– Чем сегодня займешься? – Я очень стараюсь говорить как ни в чем не бывало, но звучит это, кажется, неестественно.
– Ну, я не знаю. Наверное, подготовлюсь к завтрашней работе.
– Ждешь не дождешься? – неловко спрашиваю я.
– Да, думаю, да… Слушай, Люси… – Его голос стихает, и я замираю в ожидании: что же он хочет сказать. – Давай я позвоню тебе в выходные, ладно? На работе ожидается завал, и… – Мое сердце замирает на каждом его слове. – Пожалуй, тебе нужно время, чтобы во всем разобраться… с Джеймсом, понимаешь?
– Ага, – отвечаю я монотонно. – Ага.
Желаю удачи с работой, и мы заканчиваем разговор.
Потом я сворачиваюсь в клубок и плачу.
Что ж, Люси, ты определенно потеряла парня, с которым прожила почти четыре года, и вдобавок отпугнула Нейтана.
И я не хочу терять Джеймса. Пока нет. Не знаю насчет «никогда», но определенно «не сейчас».
Когда он появляется, растрепанный и небритый, около двух часов пополудни, я выскакиваю ему навстречу.
– Как же я рада, что ты дома! – Я обнимаю его.
Он осторожно, но уверенно отстраняется, проходит в ванную и, захлопнув у меня перед лицом дверь, закрывается. Я мрачно стираю слезы с лица и иду на кухню. Мне надо собраться с духом. Мы должны это прекратить. Нужно во всем разобраться.
Когда Джеймс выходит спустя десять минут, я решительно это объявляю, но он ничего не отвечает.
– Куда ты ходил? – вопрошаю я.
– Ты не имеешь права спрашивать о таких вещах. – Он говорит так, словно я чужой человек.
– Мы можем это обсудить? – умоляю я.
– Знаешь что? – Он поворачивается и зло смотрит мне в глаза. – Я сыт по горло разговорами. Давай покончим с этим, а?
– Что ты имеешь в виду? – тревожусь я. – Ты имеешь в виду – расстанемся?
– Нет. – Он смеется, и на секунду мне кажется, что я вижу моего чудесного парня, но его смех вдруг становится мрачным. – Я просто имел в виду, давай больше не будем об этом говорить, я уже замучился трепать языком.
Слава богу.
– Пожалуйста, можем мы…
