Я подхожу к нему, желая, чтобы он обхватил меня своими сильными руками и крепко прижал к себе. Он касается своей ладонью моей.
– Все в порядке, Люси. – Джеймс вытирает слезы, текущие по лицу. – Все будет хорошо.
Он обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать. Кладу ему голову на плечо. Спустя миг он отстраняется. Я думаю, что сейчас мы пойдем в спальню, но он предлагает:
– Давай посмотрим, что по телику есть.
Остаток дня мы проводим в странной нереальной тишине, делая все возможное, чтобы забыть последние двадцать четыре часа.
На следующее утро не хочу идти на работу. Веки все еще припухшие, а лицо в пятнах от слез, что я пролила за выходные. Решаю позвонить и сказать, что заболела, но раз уж Джеймс ушел в офис как ни в чем не бывало, заставляю себя встряхнуться.
– Что с тобой? – распахивает глаза Хлоя, едва я усаживаюсь за стол. Я опоздала на двадцать минут. Качаю головой и не отвечаю. Через несколько минут, когда компьютер загружается, получаю от нее письмо:
«Что случилось? С Нейтаном все в порядке?»
Не хочу это обсуждать. Отписываюсь:
«Поговорим потом».
Я весь день избегаю ее многозначительных взглядов и по возможности притворяюсь, что все как обычно. Идя в очередной раз к столу, замечаю, что Хлоя с Джеммой шепчутся, но при виде меня замолкают. Стараюсь не заострять на этом внимания.
Ближе к концу дня отправляю Нейтану эсэмэс:
ПРОСТИ ЗА ВЧЕРАШНЕЕ. НАДЕЮСЬ, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПРОШЕЛ НОРМ?
Спустя мучительные полчаса он присылает:
АГА, СУПЕР.
Он не упоминает о нашем телефонном разговоре. Мне от этого становится нехорошо.
– Звонила ему сегодня? – спрашивает позже за ужином Джеймс.
– Нет, – честно отвечаю я и внимательно гляжу на него. – Только послала сообщение, чтобы пожелать удачи в первый рабочий день.
– Люси, ради всего святого! – Джеймс бросает на стол нож с вилкой и отодвигает стул.
– Я должна была! – восклицаю я. – Он же не знает, что происходит! Было бы странно вот так его слить.
Джеймс встает, оставив полупустую тарелку, плюхается на диван и включает телевизор, сделав звук погромче. Я в унынии смотрю на него. Проклятый телевизор. Есть уже не хочется, так что я убираю со стола и свой прибор. Джеймс больше не поднимает эту тему, так что мы просто сидим и молча смотрим документальный фильм о дикой природе. В конце концов я иду в постель, и он вскоре тоже приходит. Между нами огромное расстояние. Засыпаю, чувствуя себя совершенно несчастной.
Вторник не приносит облегчения. Я не звоню и не пишу Нейтану, и он никак не дает о себе знать. Что же будет дальше? Это просто катастрофа. В очередной раз проклинаю себя за то, что открыла Джеймсу свои чувства к Нейтану. Но что я могла сказать? Мне не стоило, черт побери, засыпать в его комнате! Почему я это сделала?
Но это и так произошло бы рано или поздно. Признайся себе в этом, Люси!
Девчонки стараются вытащить меня пообедать, но у меня так много работы, что удается прикрыться ей, выдать как вполне приемлемую отмазку. Хлоя продолжает доставать письмами, пытаясь выведать, связано ли мое подавленное состояние с Нейтаном, но я непреклонна. Конечно, когда-нибудь придется все ей рассказать, но я абсолютно не желаю делиться с ней своими горестями прямо сейчас.
К среде становится немного легче. Мы с Джеймсом заключили что-то наподобие хрупкого перемирия. Он спросил меня, звонила ли я вчера Нейтану, и я с чистой совестью сказала «нет».
Девочки снова пытаются пригласить меня куда-нибудь, но я динамлю их отговорками про работу. Вечером выхожу из офиса в полседьмого, и Хлоя выбегает за мной вслед.
– Люси! Стой! – зовет она. Я останавливаюсь. – Что происходит? Почему ты сама не своя? – пыхтит она, догнав. – Это все из-за Нейтана или из-за Джеймса?
– Из-за обоих.
– Выпьем?
Я колеблюсь.
– Да давай уже! – подзадоривает подруга.
В темном баре мы ставим бокалы с вином на стол, и я раскрываю ей все карты. Она терпеливо слушает.
– Ну и угораздило же тебя, – подытоживает Хлоя, когда я заканчиваю рассказ. – Кошмар.
– Угу.
– И что ты собираешься делать? Будешь продолжать видеться с Нейтаном?
– Даже не знаю, – слабо пожимаю я плечами.
– Люси, поговори со мной! Перестань держать это в себе! – требует она. – Что у тебя на уме?
– Что у меня на уме? Да то, что я в полной заднице! – «Хочешь правды? Ну, слушай». – Я втрескалась в двадцатитрехлетнего, то есть, двадцатичетырехлетнего серфера, строителя или кто он там, мать его, который словно прилетел с другой планеты! Я не доверяю своему парню, чтоб его, и не знаю почему. Вот уж ирония судьбы, да? Потому что из нас двоих об измене подумываю именно я!
– О боже! – закатывает глаза подруга.
Делаю глубокий вдох и горестно смотрю на нее, положив подбородок на руки.
– Эй! – Она нагибается через стол, чтобы успокаивающе похлопать по руке. – Все устроится. – Я не отвечаю. Хлоя запинается. – Ты же не собираешься и впрямь изменить Джеймсу?
– Нет.
– Хорошо. Потому что это только все усложнит, точно тебе говорю.
– Знаю…
