Я сопротивляюсь внезапному порыву коснуться его лица. Пусть даже серо-голубые глаза чуть покраснели из-за суточного перелета, я все равно с радостью сидела бы здесь часами и смотрела в них. Потом я думаю о Джеймсе, который проснется дома в одиночестве. Он якобы забыл, что я собиралась в аэропорт, и надеялся провести сегодняшний день вместе. Я ни капельки не верю, что он забыл, но, зная, что Нейтан будет нехорошо себя чувствовать из-за смены часовых поясов, пообещала, что не задержусь надолго.
– Тебе тепло? – спрашиваю я, когда Нейтан засовывает руки в карманы толстовки и ежится. Мы идем обратно через парк, который заметили по пути сюда.
– Да, порядок, – поспешно заверяет он.
Мы шагаем рядом, так близко, что иногда касаемся друг друга, и спускаемся по тропинке мимо теннисных кортов. Сворачиваем налево и направляемся к другой стороне холма. Неожиданно зеленые деревья расступаются, и открывается ослепительный вид на Лондон.
– Ух ты! – восклицает Нейтан. Даже я поражена. Это зрелище не уступит тому, которым можно любоваться с Примроуз-Хилл.
– Что это такое? – спрашивает он, указывая на высокое цилиндрическое здание в Сити.
– «Корнишон»[24], – объясняю я. – А вон там Лондонский глаз[25]. Нужно будет как-нибудь туда сходить.
– Было бы здорово.
– Присядем? – предлагаю я, и мы устраиваемся на одной из многочисленных скамеек с выбитыми памятными словами о любимых людях.
– Разве не было бы здорово, если бы ты мог купить скамейку, пока жив и способен ей пользоваться? – размышляет Нейтан.
– Ага. Вот скамейка Люси Маккарти и Нейтана Уилсона, которые любят этот парк и сильно расстроятся, если придут и увидят, что вы сидите на их местах. – Нейтан усмехается, и я поворачиваюсь к нему. – Между прочим, я еще не услышала от тебя ни одной шутки.
– М-м-м, но мы же еще особо и не разговаривали, верно? – парирует он.
– Да, – соглашаюсь я. Не думаю, что где-то в Австралии есть другая Эми. Но не наверняка.
– Так ты хочешь узнать, что общего у Марии Склодовской-Кюри и Дэниела Дэй-Льюиса[26]? – начинает Нейтан, скосив на меня глаза.
– Так-так?
– Дефис в имени.
Через некоторое время мы доходим до другого конца парка и спускаемся по холму к дому.
– Тебе нужно возвращаться? – спрашивает Нейтан. – Или зайдешь на чай?
– Зайду.
Мы все еще не упоминаем имени Джеймса.
В доме тихо, должно быть, ночь у его обитателей прошла бурно. На кухне мы отыскиваем чайник, молоко и чайные пакетики, но не можем найти чистых кружек, поэтому я мою две грязные из переполненной раковины. Кухня выглядит как свалка: все забито использованной посудой и объедками. Я жалею, что не додумалась зайти с Нейтаном в супермаркет в Хайгейте, чтобы он запасся всем необходимым. Чувствую, что здесь, в другой части мира, должна защищать его. Хочу заботиться о нем.
Еще хочу приготовить ему горячую ванну и раздеть. Но, может, пока стоит остановиться на продуктовом магазине.
– Я по-прежнему делаю чай по твоему способу, – говорю я, стараясь искоренить непотребные мысли, которые все отчетливее звучат в голове.
– Хорошо, еще одна новообращенная, – улыбается Нейтан. А я думаю, кого еще он «обратил».
– Как Эми? – интересуюсь я и сразу же жалею, что не прикусила язык.
– Прекрасно, насколько мне известно, – отвечает он. – Думаю, у нее уже есть парень.
– Хорошо. Так ты… Ты… – «Замолчи, Люси! Не смей спрашивать, есть ли у него девушка!»
– Нет, – усмехается он, и я ощущаю, что лицо горит. Надо было прислушаться к внутреннему голосу!
Заглядываем в гостиную, но там царит такой беспорядок, что мы возвращаемся в комнату Нейтана.
– Ты ведь еще не курил после полета? – Я оглядываюсь на него, идущего по лестнице следом за мной.
– Пытаюсь бросить.
– Правда? Долго?
– Всего пару недель, так что еще могу сорваться. Особенно если здешние ребята заядлые курильщики.
– Держись! – говорю я с преувеличенным американским акцентом. Мы входим в комнату и закрываем дверь.
– Когда будешь распаковывать вещи? – спрашиваю я, присаживаясь на краешек кровати.
Соседи по квартире заправили ее желто-оранжевыми простынями в клетку, но не слишком аккуратно.
– Потом. – Нейтан лениво разваливается на кровати, прислонившись к стене. Это напоминает о том, как мы сидели в его спальне в Мэнли, и я вздрагиваю, вспомнив фантазию, родившуюся в самолете по пути в Лондон.
– Во сколько тебе нужно вернуться?
Смотрю на часы: половина одиннадцатого.
– Я не спешу. – Это наглая ложь. – Хотя чувствую себя не очень. Ночью спала всего пару часов.
– Так волновалась из-за встречи со мной? – улыбается Нейтан. Я тоже улыбаюсь, но молчу. Он ставит пустую кружку на тумбочку и подкладывает подушки, опускаясь на кровать. Он выглядит очень усталым.
– Мне надо дать тебе поспать, – говорю я.
– Не уходи пока. – Он сонно протягивает ко мне правую руку. Я беру ее и, не зная, что мной движет, опускаюсь на покрывало рядом с ним, так что он обнимает меня сзади. Нейтан что-то бормочет мне в волосы и притягивается ближе. Через некоторое время его дыхание замедляется, и он засыпает, а вскоре и я погружаюсь в сон.
Меня будит писк мобильного телефона.
