— Ну как же, — ослабляет объятия мама и я поворачиваюсь к ней лицом. — Он уладил наши проблемы…
— Ты говорила, что Тимур, — напоминаю их с папой восторги по поводу Гончего.
— Они — одна команда, — мнётся мать. — И первоначально мы говорили с ним, но потом оказалось, что заслуга не только его — уйма народа была задействована. Поднято много знакомых. И скорее уж Сергей брал на себя все обязательства и договора, а не Тимур, но раз они друзья, мы и радовались, что Гончий для тебя — отличная партия. Вам не жалко будет оставлять бизнес…
— Это шутка? — сбиваюсь с мысли. — Вы приписали заслуги одного другому?
— Мы этого не делали, — теперь опешившее мать. — Ребята сами решали что и как.
— Но я выхожу за Тимура потому что чувствую себя обязанной! Чтобы угодить вам! Чёрт! — зажмуриваюсь, пытаясь собраться с мыслями.
— Варя, — выдыхает сокрушённо мать. — Так нельзя говорить! Мы были уверены, что вы… что между вами…
— Всё хорошо, — киваю, — но это не пресловутая любовь, которая слепит и одурманивает. Я ошиблась раз, с Виктором, и безумно боялась опять вас расстроить — вот и пошла на брак с Тимуром. Он вам понравился. Он решил наши проблемы. А теперь оказывается что так, но не так! — сумбурно бурчу, с горечью понимая что в который раз старалась жить по уму и расчёту, а вышло через одно место.
— Варюш, — тянет мать, — не переживай так. Тимур — замечательный парень, будет отличным мужем. Умелым хозяином бизнеса. Тем более не переживай за бизнес и обязательства, они с Сергеем уже всё решили. Сергей потому и приходил — он сделал вам потрясающий подарок на свадьбу. Вручил все документы на свою долю. И даже отдал связи…
У меня аж сердце упало.
Варя
— Нр я рада, что ты с Тимом, — фоном гудит мать, я мыслями уже не с ней. — Он милый.
— Милый, — вторю эхом, презирая себя за тщедушие и малохольность.
— Такие сводят с ума если не влюблены. И такие сходят с ума, если влюблены. А он тебя любит… Вон сколько уже для нас сделал… Ты куда? — в спину прилетает, когда ноги опережают разумную мысль, что не стоит бежать за Лютым. Но у меня клокочет совесть, что нельзя так…
Я не самая святая, но жить с Гончим, зная, кто для этого постарался бессовестно не смогу. Я дура, но порядочная… И не могу не поблагодарить других, если заслужили.
А Сергей… он мне душу рвёт. И сердце на куски…
— Варя! — голос матери теряется, когда сворачиваю за поворот несложного лабиринта гостиницы. Придерживая подол вечернего белоснежно платья, спешно цокаю каблучками по ступеням и в сердцах молю: «Не уезжай! Не уезжай!»
Не собираюсь кидаться в объятия Лютому, Не собираюсь клясться вообще любви и признаваться в обшивке — только извиниться и поблагодарить…
Мне нужно услышать, что он не держит на меня обиды. Я должна знать, что он меня прощает…
Выбегаю на улицу, словно меня черти гонят.
Жадно взглядом скольку по лицам пешеходов, по машинам… пока не останавливаюсь глазами на Сергее, прощающемся с кем-то на парковке.
Он жмёт другому мужчине руку, садится в чёрный Мерс.
Шагаю в его сторону, надеясь успеть.
— Варь, — меня за руку останавливает не пойми откуда появившийся Гончий. — Малыш, ты куда? — с недоумением улыбается.
Но секундой погодя она застывает на его чётко очерченных губах. Взгляд леденеет, перескакивает мимо.
Останавливается на Мерсе Лютого, притормозившего напротив нас. Немая сцена как в фильмах. Мы на Сергея смотрим. Он тоже нас рассматривает — тяжело, остро.
Моё сердце кричит ему: "Прости", но порыв не достигает цели — Лютый с тем же невозмутимым лицом жмёт на газ, и его машина, с визгом колёс, срывается прочь.
— Я тебя с пробега снял? — язвительно уточняет Тимур, только стихает звук умчавшегося авто. Молчу. Гляжу с укором. — Что же ты такая ветреная и глупая? — не то вопрос, не то упрёк. Не успеваю ответить, он меня неожиданно целует, сжимая в объятия.
— Тим, — упираюсь ладонями в широкие плечи, — прошу не здесь, — выдыхаю в него, только даёт передышку.
— Да я пошутил, — хмыкает Гончий, чуть снизив градус наезда. — Пошли, у нас веселье, — но за собой тянет насильно, чтобы не смела отнекиваться, отбиваться и не дай бог, остаться здесь.
И я нехотя подчиняюсь.
Меня не отпускает ощущение предстоящей бури, поэтому остаток вечера жду разборок, скандала, но Тим на удивление расслаблен, я бы сказала — подозрительно весел. Хотя задумчивые взгляды время от времени на себе ловлю. А его громкий смех нервишки щекочет. И если первые два дня Гончий пил в меру — так, чтобы стоять на ногах и оставаться при каком-то здравии, то сегодня заметнее больше пьёт. Именно «заливается» водкой! Пьёт со всеми, наравне с особо загульными, и по итогу…
— Тимур, — ахаю, оказавшись у него на руках. Хотя растягивая вечер и убивая скуку, стояла и болтала со знакомыми родителей.
— Я её забираю! — бросает Гончий всем и никому конкретно. — Моя жена! Куда я — туда она! — и не думая отпускать, шагает прочь из зала.
— Ты что творишь? — еложу в его объятиях, стараясь вырваться на свободу.
— Чшш, малыш. Не буди во мне зверя! — таинственно грозит, но я требую поставить меня на ноги:
— У нас гости! Так нельзя!
