— Раз так, и я такая… никакая — дай развод! Найдёшь другую. Она станет для тебя той, кем не смогла стать я, — всё ещё пытаюсь найти убедительные слова, не переходя в открытую вражду и угрозы.
— Ну вот, — леденеет тон Тимура. — Ты опять не слушаешь. Ты моя! Я это понял, только тебя увидел. И не отпущу — ты мне нужна вся с потрохами. Так что лучше смирись, а не то родителей под удар подставишь.
— Ты сейчас серьёзно? — с запинкой уточняю, не веря своим ушам.
— Думаешь, шучу? — голос Тимура отливает сталью. — Нет, малыш. Я уже из-за тебя пошёл на конфликт с большим количеством людей. Отец от меня отказался. Лишил наследства. Лютого натравила на меня, и все, кто стоял за ним теперь против меня! Думаешь, мне легко? Нет! Мой друг меня чуть не убил! Разве я не терпелив? Разве я не порядочен?
— Ты путаешь… подменяешь понятия, — мямлю, отыскивая верные слова. — Ты мразь, и я жалею, что купилась на твоё обаяние.
— Нет, малыш. Ты ещё не в курсе, какой мразью я могу стать. Так что фильтруй базар и будь паинькой, иначе я переиграю ситуацию и засажу Лютого! Или… устраню!
— Он твой друг… — кажется нелепой его угроза.
— Был, — чуть кивает Гончий. — Поэтому я пока ментов отозвал, но
могу заяву накатать.
— Ты не человек — тварь! — выдыхаю опустошенно.
— Осторожнее со словами, — скрипит зубами Гончий. — Моё терпение не безгранично. И помни, я такой, каким меня делаешь ты. Не гуляла бы, не скомпрометировала бы…
— Тимур, ты всё придумал! Я не отвечаю за твои больные фантазии! — моё терпение тоже на исходе, встаю с кресла, сжимая кулаки.
— Ты — моя фантазия! И жаль, что такая ебучая…
Мы молчим.
Он пилит злобным взглядом и обвиняет. Я соплю гневно и ненавижу.
— Тебе придётся быть со мной! — отрезает Гончий, нарушая повисшую тишину. — И быть мне верной женой, иначе я уничтожу всех и всё, что ты любишь начиная с твоих родителей!
Он всё же это делает — переступает последнюю черту нормальности и адекватна. Теперь между нами окончательно БИЗНЕС! Он не отпустит — теперь я это слышу в его угрозах. Он моё наказание — теперь я понимаю безысходность ситуации, в которую сама себя загоняю. Он и правда мой палач, несмотря на то, что спаситель!
— Будь по твоему, если ты настолько не желаешь нам счастья, но я никогда тебя не полюблю! — последнее, что ему бросаю уходя.
Варя
К моему неудовольствию Гончего выписывают уже через несколько дней.
К этому моменту, я уже прихожу в себя, документы перепрятываю. А вот с родителями встречаться отказываюсь, несмотря на частые звонки и просьбы увидеться. Нахожу сотни причин… увильнуть от них.
Тимура не встречаю.
Его друзья привозят на квартиру Гончего — единственное, что достаётся ему от отца, и то с его позволения в честь свадьбы сына.
Меня коробит, что я приживалка, но раз всё идёт не так… почему бы не играть дальше.
— А где же моя благоверная? — кричит прямо
с порога Тимур, давая понять, что он дома, и я обязана мчаться к нему преданной собачкой, желательно, с тапочками в зубах.
Без желания выхожу из комнаты, которую уже месяц обживаю.
— Привет, — киваю, остановившись на значительном расстоянии, чтобы если вздумает броситься ко мне, я могла удрать к себе. Но Гончий не торопиться расправиться со мной, Да и не один он… с группой поддержки: Виктор, Слава, Ашот, Мурат. Всех знаю, не особо люблю и уважаю, но кто меня спрашивает?!
— А вот и она! — елейно тянет Гончий, всем видом показывая, что спокоен и наигранно рад меня видеть. — Надеюсь, еды заказала?
Изображать неведение по поводу его выписки не решаюсь. Да и зачем? Мне ссоры на пустом месте не нужны, поэтому киваю:
— Да, как ты любишь, — нет желания прогибаться, но подобную мелочь я сделала.
— Хорошо! Парни, — Тимур шатким шагом, ступает в сторону зала и демонстративно приглашает остальных следовать за ним. Его друзья меня шаблонно поприветствовав, спешат за другом.
— Малыш, — уже из зала меня окрикивает Тимур. — А почему ничего не накрыто?
— Я не знала, что ты будешь не один, — парирую умело. — Для тебя накрыто на кухне.
— Не, так не пойдёт, — обманчиво ровно отрезает Гончий. — Мы будем сидеть здесь, — кивает, дав понять, что это не оговаривается, и он с места не сдвинется. — Поухаживай что ли… — и так пристально смотрит, что послать его хочется.
— Так друзья у тебя вроде не калеченные, — мягко, без особого желания скандалить, но с желанием, но намекая на то, что я не прислуга.
— Малыш, — опять тянет с обманчивым спокойствием Гончий. — Ты же хозяйка, — а это уже плохо прикрытой угрозой отдаёт.
Чтобы не конфликтовать на глазах других, одеваю на себя роль послушной жены и гостеприимной хозяйки, и остаток дня прислуживаю ненавистным мне мужчинам.
