— Не лги, дрянь! Они у тебя! — гневно бросает обвинение Гончий и ступает ближе. Несмотря на недосказанность, я понимаю о чём речь. Но сдаваться не собираюсь. — Я звонил ему! — опять размазано, но абсолютно ясно. — Лютый, сказал, чтобы я у тебя спросил, — с грохотом захлопывает за собой дверь. Я вздрагиваю, уже прекрасно понимая, что меня ждёт. — Как думаешь, почему?..
— Не тронь меня, — цежу сквозь зубы.
Сама дура!
Вот и получу!
Мне поделом. На будущее буду знать — если что-то решаю — делать сразу!
— Ты моя жена! — Гончий хищно оскаливается — читаю в его взгляде приговор. — И раз некому тебя учить уму разуму, займусь!
В этот раз по лицу меня не бьёт. В корпус, но так, что теряю ориентиры. Потом сбивается дыхание. И прежде чем теряю сознание, Гончий чеканит прямо в лицо, уже лёжа на мне:
— Ты за всё ответишь, сука!
Варя
Прихожу в себя там же — дома, на своей постели!
Я одна, в комнате полумрак.
Тело дико болит. Так болит, словно по мне проехал асфальтоукладчик. Руку поднимаю с трудом, шарю по тумбочке в поиске мобильного, но его нет!
Со стоном поворачиваюсь в сторону двери.
Нужно бежать!
На то чтобы встать, настраиваюсь несколько минут, но несколько попыток охлаждает порыв. Кажется, я переломана вся — каждая косточка. Повреждён каждый миллиметр плоти!
Мне так больно, что на глазах против воли выступают слёзы.
Сжав зубы, всё же встаю. К выходу плетусь, придерживаясь всего, что поблизости, чтобы не упасть, но, достигнув цели, дверь оказывается закрыта. Несколько попыток открыть, и я зло выдыхаю:
— Чёрт! — от безысходности утыкаюсь лбом в прохладную поверхность.
Ещё несколько минут пытаюсь собрать в кучу, разбегающиеся мысли.
Закрыта!
Тимур!
Он меня специально закрыл, чтобы не сбежала!
Избил!
Запер!
Но ведь не убил…
Почему?
Документы…
Они ему так нужны, что не добил.
Тварь! Алчная, корыстная тварь!
Ну уж нет! Пока жива, не видать ему их! Лучшие сдохну, иначе он меня и родителей с маниакальным удовольствием собственноручно прикопает, заполучив все права на наш бизнес. А пока их нет — у него связаны руки, ведь в этих доках указана я, как представитель семьи. Не он! Но будучи моим мужем, думаю, легко права на себя перепишет!
Этого нельзя допустить!
Или, как вариант, можно с ним нагло торговаться!
Как бы то ни было, первым делом нужно позвонить родителям.
Или в полицию?
Только как?
Чёрт! Чёрт!
Голова жутко раскалывается, мысли связно не текут, что делать не знаю.
Мне бы отоспаться, отлежаться, смыть с себя грязь… и тяжесть.
Ладошкой мажу вскользь по стене и включаю свет.
Щурюсь от яркости, а когда привыкаю, всё так же неровной поступью хромаю, но теперь уже до ванны.
— Получила, Варя? — без жалости, скорее со скептической брезгливостью рассматриваю себя в зеркало. — Получила?.. За что боролось, на то и напоролась, — не самое умное — говорить с собой, но душа разорвана в клочья, а поплакаться некому!
Голову и так поверну, и сяк — лицо почти не пострадало, если только губа немного.
С первого взгляда и не сказать, что меня нещадно, до обморока избил муж.
Запоздало осознаю, что переодета в ночную рубашку на тонких лямках.
Моя! Но ведь я была в платье, а значит кто-то это сделал…
Тимур? Вероятно… Зачем?
Морщась от боли, заголяюсь.
Да! На теле множество багрово-синих пятен и сечений.
Так и есть — бил жестоко и умело.
Жаль зафиксировать побои никак.
Глазами останавливаюсь на отражении следов от уколов на одной из рук.
Что за чёрт?
Ощупываю дорожку…
Он что… меня лечит?
Или калечит сильнее?
Голова кружится, упираюсь руками в мойку и несколько секунд перевожу дух.
Я для сражения слишком слаба.
Мне нужно собраться!
Кое-как принимаю душ, который у меня едва не забирает все оставшиеся силы. К постели возвращаюсь на грани потери сознания, от бессилия снеся с тумбочки стакан воды и какие-то упаковки таблеток.
Наплевав на беспорядок, падаю на матрац.
Ни о чём не успеваю подумать — вырубаюсь, едва голова касается подушки, а в следующий раз прихожу в себя от щекотливого прикосновения и едкого запаха… Знакомый — заживляющая мазь!
Кое-как разлепляю глаза, и только свет перестает слепить, первый кого вижу, Тимур:
— Доброе утро, малыш, — буднично бормочет, усердно натирая мазью на моём теле ушибы и ссадины.
Заботливый, мать его!
Реально озабочен моими болячками или он какой-то особенной формы садист?
Побью — подлечу, не добью — пусть помучается?!
— Не тронь, — невнятно брыкаюсь, стараясь увернуться от его рук, но тело непослушное, да и мысли текут как-то совсем вяло. Голова тяжелая, дурная.
— Ну-ну, — снисходительно тянет Гончий, и взгляд такой брезгливенько равнодушный, — глупая, я же помочь хочу.
— Кому? Мне? — опешиваю от его заявления, граничащего с маразмом. Причём моим.
— А кому ещё? — искренне недоумевает Гончий. — Не я же упал с лестницы.
— К-какой лестницы? — шепчу, совсем теряя нить разговора.
— Ты меня пугаешь, малыш, — тихо хмыкает Тимур и опять тянется, чтобы нанести на моё голое тело мазь.
— Я не падала, — запинаюсь на словах, вновь дёрнувшись от наигранного участия мужа. — Ты меня избил! — заявляю пошатнувшимся голосом.
