Лавируя между ржавыми остовами вросших в землю зеленых туш грузовиков и фургонов с выцветшими красными крестами на бортах, какими-то прогнившими пластиковыми коробами, горами покрышек и пытаясь объехать даже один вертолет без лопастей и хвостовой балки с поблекшей надписью на борте «Санавиация», я все дальше углублялся на территорию лабораторного комплекса. Скоро курганы мусора остались позади и даже появился намек на асфальт, мимо проплывали все такие же безжизненные, но не брошенные, а законсервированные ангары и напоминающие производственные корпуса здания с заколоченными фанерой окнами и дверями. А потом я впервые столкнулся с местной формой жизни – два молодых обалдуя в белых халатах поверх солдатской формы курили за углом низенького, но уже явно обитаемого дома. Увидев катящую мимо них «скорую» в направлении от «помойки», они даже про сигареты забыли и ошарашенно проводили меня глазами.
Отца я увидел издалека. Сухой и высокий, как всегда в идеально подогнанном сером костюме, с руками в карманах брюк и с надменно вскинутой, но уже лысой головой, он не шелохнувшись стоял посреди дороги и смотрел в мою сторону. Это был совсем не тот человек, каким я его помнил, но все же я сразу узнал его.
– Как доехал? – спросил он, не вынимая рук из карманов. «Скорая» и мое облачение его совсем не удивили.
– Нормально.
Вот так – без приветствий, рукопожатий и объятий после многих лет разлуки. Поначалу меня это резануло и захотелось двинуть надменному старику по спесивой роже, но через минуту я уже был благодарен за холодный прием. Статус-кво восстановлен.
– Что ты мне хотел показать?
Я распахнул задние двери фургона.
– Однако! – на каменном лице отца не отразилось никаких чувств, разве что чуть дрогнули уголки тонких белых губ. – Твоя бывшая намедни звонила и намекала, что ты можешь заявиться, но ничего не сказала про подобное.
– Вы общаетесь?
– Мы больше пятнадцати лет проработали вместе. Естественно, мы общаемся!
Меня особенно позабавило это «естественно». Очень хотелось съязвить что-нибудь на тему естественности родства сына и отца, но я сдержался.
– И что же она говорила?
– Ничего конкретного. Пыталась разузнать о тебе. В последнее время она часто о тебе спрашивает. Видимо, женская сентиментальность. – Он постучал кончиками пальцев по крышке саркофага. – Какой занятный контейнер. Ты знаешь, что внутри?
– Да.
– Садись за руль. Поехали.
Он молодецки легко запрыгнул на пассажирское сиденье и нетерпеливо похлопал по приборной панели, подгоняя меня.
– Прямо. Второй поворот налево.
Четко выполняя все указания отца, выступавшего в роли идеального навигатора, я немного покружил по научному городку между корпусами лабораторий и остановил машину возле неприметного крыльца, облицованного голубым кафелем.
– Посигналь!
На звук клаксона из дверей выглянул молодец в белом халате, кивнул отцу и исчез. Вскоре он появился в компании шести молодых ребят в солдатских комбинезонах с нашивками рядовых действующей армии. Вооружившись широкими ремнями, с помощью каких обычно буксируют автомобили, они выволокли саркофаг из «скорой» и понесли его в здание. Отец возглавлял процессию, я ее замыкал, придерживая волокущийся по земле шлейф кабелей от саркофага.
Внутри здание напоминало скорее заброшенную больницу, чем академическую лабораторию. Мы шли по темным пустым коридорам, под ногами хрустела старая битая плитка, выкрашенные темно-зеленой краской стены поглощали даже те крупицы света, которые проникали через редкие грязные окна.
Возле широких распашных дверей возникла заминка, одна створка заела и отец приказал ее сломать. За дверями оказалась совершенно круглая комната с несколькими хирургическими столами и панорамными окнами по периметру. Солдаты из последних сил водрузили саркофаг на один из столов и, получив разрешение быть свободными, поспешили ретироваться.
– Здесь знак биологической опасности, – сказал отец, в упор глядя на меня. – Что внутри?
– Для нас опасности нет. Для того, кто внутри, я не знаю, может это и чревато. Но этому человеку уже давно все равно. Поверь на слово.
– Там труп?
– Почти. Живой труп.
– Однако! – Отец обошел саркофаг, кончиками пальцев касаясь его гладкой поверхности. – Ну ладно. Поверю тебе на слово. Открывай!
Все еще держа кабель в руках, я закрутил головой, осматриваясь в поисках источника питания, пока не обнаружил у подножия одного из операционных столов моток кабеля с мощной армированной розеткой на конце. Там же лежали и автомобильные адаптеры. Как только на саркофаге ярко вспыхнули огни индикации, я откинул колпак.
Отец тем временем успел надеть толстые перчатки до локтя, плексигласовую маску-забрало и респиратор. Эта предусмотрительность меня даже успокоила. Я бы заподозрил неладное, если бы мой предельно циничный и расчетливый отец без защиты полез бы в контейнер с маркировкой биологической опасности.
– Бог ты мой! – непроизвольно вырвалось у некогда спокойного как скала старого ученого. Он рефлекторно отпрянул, но затем в нем проснулся профессионал, не знающий брезгливости и сгорающий от любопытства.
