Вельможа развернулся, быстрыми шагами пересёк комнату и остановился перед Филем. С прошлой осени император, казалось, ещё больше раздался вширь. Встал он так близко, что, споткнись, он неминуемо раздавил бы Филя в лепёшку. Мальчик попятился.
– Стоять! – приказал ему император. – Тебе отсюда не сбежать, мелкий махинатор.
Мальчик возмущённо вскинул голову: кто из них больший махинатор, это ещё вопрос! Филь никого не грабил на разнице курсов.
– Как твоя рука? – спросил его вельможа.
– Болит, – признался Филь.
– Так тебе и надо! Будешь знать, как лазать, куда не просили. Вы с семьёй Фе воистину нашли друг друга. Те молчат, как рыбы, про то, что тётка одолжила им настоящий кубок, хотя знают, что Империя осталась без символа власти. Ты пускаешь по ветру сотни империалов, едва успев покинуть столицу.
Мальчик вспыхнул: «Ну это не лезет уже ни в какие ворота! Будь он хоть сам Один, а считает он плохо…»
– Да без меня вы до сих пор искали бы, куда подевался настоящий кубок! – не смущаясь, сказал Филь. – Моя помощь обошлась казне в восемнадцать золотых за почтовые услуги плюс моё жалование, которое на сегодня составило шестьдесят семь аспров. Если желаете, я верну остаток за следующие четыре месяца. Серебром, – добавил он, вспомнив мошенническую проделку императора и решив, что в крайнем случае заложит Арпонис.
Вельможи вылупились на него, словно не в силах поверить, что он осмелился вступить в спор. Боясь, что его прервут, Филь торопливо продолжил, горя желанием заодно отвести угрозу вопроса, почему он раньше не рассказал, что видел кубок Локи в руках Флава.
– Кубок было нужно незамедлительно найти, вот я и поспешил! Я думал, что вправе нанять Почтовых до Хальмстема, но нанял их только до Меноны, испугавшись цены. В Хальмстеме я собирался спросить у Мастера, что за кубок он приносил тогда в Хранилище…
– Но вместо этого сам полез в Хранилище, – прервал его господин секретарь. – Зачем?
Филь вспомнил, что тот же вопрос задавала ему Руфина, и сообразил, что эмпарот не смог пробиться сквозь его последние минуты: видимо, гадский Сотерис наложил свою лапу.
– Хотел убедиться, что мне не показалось и кубок в самом деле в Хранилище, – объяснил Филь не мудрствуя. – Так что я своими ногами сохранил казне двадцать семь золотых.
Лицо императора сделалось свекольного цвета, глаза вылезли из орбит.
– Глупец! – заорал он, надвигаясь на мальчика. – Мне плевать на Почтовых! Мой личный эмпарот после этого слёг, а встав, потерял половину своих умений! Или ты думаешь, это легко – ковыряться в мозгах людей, когда они без сознания? Эмпароты в Империи стоят дороже всего, а этот был лучший!
Филь испугался, что сейчас ему прямо здесь открутят голову, но концы с концами у него не сходились, ведь Флав говорил, что эмпарота он получил в подарок. Понимая, что взбирается на совсем уже шаткую лесенку, мальчик всё же нашёл в себе силы возразить.
Шея императора пугающе набухла. Завидев это, Клемент метнулся в свой кабинет и вернулся оттуда с маленьким фиалом, наполненным коричневой жидкостью. Вытолкав Филя взашей, он задвинул за ним перегородку.
Опасливо прислушиваясь к раздавшемуся из-за неё бубнению, Филь ждал. Он был уверен в своей правоте и не собирался никуда бежать. Через некоторое время господин Клемент вернулся и дёрнул за шнурок сигнального звонка.
– Сегодня ты прошёл над пропастью, – сказал он. – Больше так не делай! Император благодарит тебя за службу, но требует, чтобы восемнадцать золотых за поездку в Менону были возвращены в казну. Это твой личный долг перед ним. Время у тебя до осени, после чего долг ляжет на плечи семьи. Выведите его в город, – махнул он нарисовавшемуся на пороге военному, который привёл сюда Филя, – и по дороге не спускать с него глаз!
На рынке воняло, как на помойке. На задах площади, где располагался рынок, сильно дымило и дым несло прямо к мосту.
Между палатками у лавки менялы на земле было растянуто полотнище. На нём была горой насыпана соль. Из неё торчала палка с прибитой к ней дощечкой и надписью углём «22 крайта».
Два торговца, красные и потные, один с меркой, другой с весами, едва успевали обслуживать толпившийся народ. Филь остановился, заинтересовавшись. Картина была знакомая: на рынке не хватало определённого товара, и те, у кого он был, торопились нажиться.
Мордатый мужик с двумя подбородками растолкал людей своими окороками. Он бросил короткую фразу одному из торговцев, и тот переправил цифры на дощечке на 26 крайтов. Увидев новую цену, толпа заволновалась и поднавалила. Филя тоже невольно потянуло туда.
