– Интересный ты гость, – сказал на это бровастый господин. – Что ж, можешь начинать. Я уступлю тебе стул, чтобы тебя было лучше видно!
Филь залез на предложенный ему стул, глубоко вздохнул и, не теряя ни секунды, прокричал, задрав руку:
– Продаю пять мерных бочек соли по тысяче империалов! Пять бочек первоклассной соли с поставкой в три дня!
Он мгновенно приковал к себе внимание зала. Под многочисленными взглядами умудренных жизнью торговцев мальчик готов был спрыгнуть со стула и бежать, но лишь улыбнулся во весь рот и повторил предложение.
– Покупаю! – раздалось в гробовой тишине.
Один из продавцов соли, высокий юноша с неприятным лицом, подбежал и вручил Филю клочок бумаги с условиями сделки. Тот нацарапал ответную на таком же клочке, который с кусочком угля подал ему из-за спины господин с бровями. Начало было положено.
Поместив проданные бочки в угол сознания, который у Филя в торгах занимался подсчётом объёмов, как учил отец, он заорал пуще:
– Продаю еще пятнадцать по девятьсот двадцать!
– Кто он такой, откуда этот новенький? – раздались возгласы в зале.
Партию купил тот же юноша. Едва успев вручить ему расписку, Филь крикнул снова:
– Тридцать по восемьсот пятьдесят! Тридцать пять по восемьсот двадцать!
Шум усилился. Здесь собрались не дураки, и многие сообразили, что на руках Филя огромная партия. Одни покупатели, кому была нужна соль, принялись выжидать более низкой цены, другие же, боясь, что товар быстро кончится, стали торговаться. Поднялся гам.
– Откуда ему столько взять? Это обман! – закричал второй юноша из тех двоих, кто продавали соль, когда зашёл Филь.
– А тебе какая разница, коли его допустили? Значит, всё по закону, а не обеспечит поставку – отведает кнута! Есть у него соль, нет соли, ты ничем не рискуешь!
Остальные торговцы очнулись ото сна и тоже включились в продажу. Филь, однако, предлагал несуществующую соль в таких количествах и по таким ценам, что вводил продавцов в соблазн, и те, вместо того, чтобы продавать, начинали покупать.
Филь продавал всё ниже, а счёты в его голове непрерывно щелкали. Если сделка не совершалась быстро, он снижал цену. Главное было не вылезти за двести бочек – количество, которое, пусть с трудом, помещалось на их с отцом корабле. Сами бочки должны быть такие же, принимая во внимание размер меры на рынке и разницу в цене за неё и за бочку. Не прошло четверти часа, как Филь продал половину корабельного груза.
– Да этот малый собрался нас всех завалить солью! – хохотнули в зале в одну из передышек, когда мальчик обменивался с покупателем расписками. – Смотри, не отдашь обещанное, отправят в Алексу, тут с этим просто!
– Двадцать по восемьсот! – не сильно прислушиваясь к зловещим прорицаниям, вновь принялся выкликать Филь свои предложения.
Рынок насыщался, требовалось торопиться.
– Еще пятнадцать по семьсот шестьдесят… семьсот пятьдесят… семьсот тридцать… семьсот… шестьсот пятьдесят… – продолжал он безжалостно скидывать цену. – Сделка!
Последние бочки были проданы. Филь выдохнул и утёр пот со лба. Голова его пухла от цифр. Невозможно было сразу определить, сколько удалось нажить, но приблизительная сумма выглядела столь значительной, что Филя невольно пробрал страх. На эти деньги он может не меньше сотни раз съездить Почтовыми до Хальмстема.
– А теперь, малый, делай отсюда ноги, – раздался за его спиной шёпот бровастого господина. – Пока тебя с этими расписками здесь не удавили!
Сообразив, что он прав, Филь спрыгнул со стула и, будто по делу, направился в угол павильона. Там он повернул и шмыгнул на улицу. Небо снаружи оказалось затянуто облаками, заметно похолодало. Понимая, что не стоит тратить время вытаскивать из-под павильона камзол с плащом, Филь, как был в одной рубашке, понёсся от рынка вглубь городских улиц. Ему приходилось удирать от портовых грабителей, и он знал, что главное – побыстрей запутать следы.
Эта часть города была не такая просторная и понятная, как та, на которую выходил замковый мост. Улицы здесь были тесные, кривые и петляли как хотели. Дома были хоть и каменные, но новизной и ухоженностью не радовали. Всё тут было старое и запущенное, а местами сильно вонючее.
Филь понял, что перехитрил сам себя, пустившись в бегство по незнакомым местам, когда увидел, что уже дважды пробежал мимо одного и того же тупика. Мальчик притормозил, чтобы оглядеться, шагнул в тупик, посмотрел на поднимающиеся вверх стены домов и повернул назад.
Дорогу ему преградили двое, которым он сегодня испортил дело. Филь попятился, они шагнули следом.
– Ты совсем нас загнал, – сказал тот, кто обменивался с Филем расписками. – Отдавай обязательства, а то уже никаких сил нет бегать за тобой!
Второй, оглянувшись, шагнул ближе и произнёс спокойным тоном:
– Откуда ты появился, недоносок? Ты сорвал нам всю операцию. В это время у мыса Бока скверная погода, там мышь не проскочит, так что оставалось только устроить на шахтах завал – и можно собирать денежки. А тут появился ты. Ты стоил нам десять тысяч золотых, поэтому или вернёшь нам свои обязательства, или тебе не уйти отсюда живым.
