Госпожа Фе, казалось, удовлетворилась этим. Она сдержанно улыбнулась и, достав из ящика стола блеснувший золотом империал, придвинула его к Филю:
– Чтобы удача тебя не покидала… Я сохранила твой единственный золотой.
Мальчик не удержался и улыбнулся: это было неплохое начало. Госпожу Фе его реакция заметно оживила.
– У меня есть ещё кое-что для тебя… То, за чем ты полез в Сотерне, хотя я не могу понять, для чего он тебе понадобился.
Она придвинула к мальчику кожаный кошелёк, в котором оказалась маленькая коническая витая раковина. Мгновенно догадавшись, что это такое, Филь повертел её в руках, удивляясь внешней невзрачности, ну разве что перламутровый слой внутри был необычно ярко-синий.
– Это мой Открывающий Путь, забирай его себе, он мне не нужен. Он неинициализированный, так что ты будешь его первый хозяин. Вот только… ты не мог бы открыть мне свои карты? Я потерялась в догадках.
Не видя смысла скрывать то, что успело потерять цену, Филь поведал о своей идее заработать на разнице золотого курса по обе стороны Границы. Госпожа Фе выслушала его с большим интересом.
– Не по себе ты собирался сук рубить, – вздохнула она вроде как с сожалением, – хотя это уже в прошлом. Дело, однако, в том, что тебе придётся давать ответ на это в столице. У меня указание секретаря Клемента на отправку тебя в Кейплиг первым продуктовым обозом сразу, как ты встанешь. Поэтому вот что тебе следует знать и учитывать…
Её лицо сделалось как в почти забытый день, когда она впервые увидела Филя за чертой Внутренней Границы, – доброе и чуть настороженное. Глянув на мальчика красивыми карими глазами, она сказала:
– У императора сложный характер, это у них семейное. Но он разумней, чем его брат. Поэтому спорить с ним можно, если есть убедительные доводы. Что с ним делать нельзя – это ставить его в смешное положение, он этого не прощает. Пожалуйста, будь с ним вежлив! Помни, что ты носишь теперь нашу фамилию и твои проделки отражаются на нас. Нам следует быть осторожными, влияния у нас теперь никакого, и мы никогда больше не будем жить так, как жили в Хальмстеме.
Давая знать, что понял, Филь кивнул. Однако, поворотив к выходу, он не удержался. Крепко зажав в кулаке весь свой наличный и оборотный капитал, он улыбнулся широченной, до ушей, улыбкой и сказал то, что вертелось у него на языке.
– Это мы ещё посмотрим! – заявил он, обернувшись к госпоже Фе.
Лиловая туча поднималась из-за леса, следуя за серыми облаками, грозя проливным дождём. Деревья вокруг дороги тревожно качались и перешёптывались. Умирая от скуки, Филь пялился в небо, лёжа на тюках соломы, закрывающей бочки с солёной и вяленой рыбой. Они тащились по этой дороге уже второй день.
Большая половина вчерашнего дня была потеряна за починкой сломавшегося колеса у одной из телег. Филь обрадовался перерыву в однообразной езде, желая помочь, но трое мужиков из Катаоки, сопровождавшие обоз, оказались крайне неприветливы и совсем неразговорчивы. Всё, что они хотели, – это доехать до столицы без происшествий, сдать груз и вернуться назад.
Два коня-тяжеловоза, по одному на телегу, тянули обоз, ритмично позвякивая сбруей. Их монотонный шаг выматывал душу. Сейчас Филь согласился бы, пожалуй, даже на почтовую кибитку, чтобы разогнать одолевшую его скуку. Да и долго страдать бы не пришлось: от окрестностей Кейплига их отделяли от силы полчаса хорошей скачки.
Вздохнув, он перевернулся на бок, рассеянно разглядывая проплывающие мимо кусты и перелески, уже знакомые ему по предыдущему путешествию, думая, что обвели его вокруг пальца с этой раковиной. Франт у Сенного озера не рассказал главного: что только раковина из озера Максат может при удаче стать Открывающей Путь и почему это так. Полную историю Филю поведала Руфина.
Оказывается, девять веков назад, когда сердары пришли сюда из лесов Северной Европы, никакого Сотериса здесь не было. Тогда тут вообще ничего и никого не было, кроме озера Максат, в котором водились раки, таскающие на себе те самые раковины. С их помощью они передвигались, исчезая в одном месте и появляясь в другом.
Сердары получили выжимку из раковины и, взяв дельфина, превратили его в кита, который чуть не сожрал самих сердаров, когда они захотели его убить. Что оказалось непросто, потому что кит тоже стал способен то исчезать, то появляться где угодно. Покончив с китом, сердары нашли в его черепе серебристо-голубую жидкость. Собрав её в каменный бассейн, они построили над ним купол, а вокруг выстроили замок Хальмстем. Жидкость они назвали Сотерисом.
