– У-у, какой! – сказала бабка, проморгавшись. – Ничего, скоро, значит, перестанет. Пойду-ка я собаку в сени запущу!
Поджидая старуху, Филь скинул на лавку волглый плащ, разглядывая одинокую комнату, – закоптелую, низкую и пустую. В прошлый раз он глазом не успел моргнуть, как его выволокли отсюда.
Дождь уже стихал, когда старуха снова появилась в доме. Она тащила за ошейник пса.
– Переждал? – спросила она неприветливо.
Пёс молча оскалил клыки. До Филя дошло, что бабка выжидала, пока ливень утихнет, а теперь выставляла его вон, не желая выпускать из лап оставленный им здесь в прошлый раз вещмешок.
– Матушка, где мои вещи? – спросил он поднимаясь.
– Какие вещи, милок, ты о чём? – ответила старуха.
Пёс зарычал. Намотав плащ на руку, Филь приготовился сунуть его псу в зубы, если тот бросится, и решил не церемониться.
– Бабка, верни мешок, а то хуже будет!
Секунду старуха прикидывала расстановку сил, но на открытую драку не решилась.
– Продала, всё как есть продала! – запричитала она. – Времена нынче тяжёлые, а сеть ты мне так и не починил, да ещё новую дверь ставить пришлось после твоего визита. Так что не обессудь, касатик, а только вещи твои разошлись, чтобы покрыть мои траты!
Бабка врала, как сивый мерин, это было ясно как день. За один Арпонис она могла сменить не только дверь, но и поставить новый плетень. Мальчик сжал кулаки, и тут его больную руку задёргало так, что он скривился.
Более не сказав ни слова, он вылетел на улицу, желая поскорей сдёрнуть с руки мокрый плащ. Видимо, теперь до конца жизни ей суждено реагировать на сырость и непогоду.
Удручённый он поплёлся в город: поездка не задалась с самого начала. Впереди его тоже ждало мало хорошего: головомойка от секретаря Клемента, ночёвка у лабазов и возвращение в Катаоку.
Однако не в натуре Филя было долго предаваться тоске. Едва тучи очистились и над городом выглянуло солнышко, он повеселел. А когда в небе вспыхнула гигантским мостом радуга, мальчик радостно засвистел и прибавил шагу. Чему быть, тому не миновать, не голову же ему снесут? А потом можно полазить по рынку и попытаться заработать, пусть и с единственным золотым. Пока не откроешь рот, туда ничего не попадёт!
Предчувствие неизбежной удачи подгоняло его, и он не заметил, как очутился за замковым мостом, куда его пустили, записав имя и цель визита. За дверью, куда прошлый раз стучался префект, в приёмной сидел мужчина в военной форме. На его кителе, слева на уровне груди, красовалась эмблема – пять зелёных листочков, тянущихся к падающей на них капле воды, заключённой в сферу. Всё вместе было заключено в герб традиционной формы, над которым была вышита корона.
Сверившись с длинным списком на столе, офицер отыскал в нём имя мальчика, бросил на него заинтересованный взгляд и дёрнул за шнурок звонка. На звонок спустя продолжительное время явился другой военный, помоложе и в мундире с той же эмблемой.
– На рынке творится бедлам, – сказал он с порога. – Корабли с солью разбились у мыса Бока.
Офицер за столом сдержанно улыбнулся:
– Это неправда. «Заря Тайдеры» обогнула мыс благополучно, через два дня будет в Унсете. Её капитан – мой сосед, он переслал своей дочери весточку с птицей. А его посудина будет сама как два разбившихся корабля. – Показав на Филя, он сказал: – Против имени этого малого стоит пометка «не оставлять без присмотра». Доставь-ка его к господину секретарю!
Чувствуя себя арестованным, Филь зашагал следом за военным.
Этот замок был куда теснее хальмстемских просторов. Мальчик уже бывал здесь, но всё равно подивился длиннющим коридорам с узкими бойницами окон, а также дверей в неизвестные помещения, коих тут было великое множество.
Когда Филь потерял счёт бесконечным ступеням, военный завёл его в небольшой мрачный кабинет. Стенные панели в нём были из морёного дуба, потолок обшит ими же. Удобная мебель разнообразием красок тоже не радовала. Даже оконный переплёт двустворчатого окна был дубовый.
Посередине кабинета стоял массивный стол, за которым сидел одетый во всё черное господин секретарь. Его нос бороздил лежавший перед ним документ. Подняв голову, он жестом отпустил «конвоира».
– Доброе утро, – не предвещающим ничего хорошего голосом проговорил он. – Милости просим к нам, маленький разрушитель и расхититель казны. Как ты себя чувствуешь?
– Доброе утро, – пробормотал Филь, изрядно оробев. – Хорошо чувствую.
– Вот и славно, – сказал господин секретарь, поднимаясь из кресла. – Ты умудрился вывести из себя высшее должностное лицо Империи и, клянусь Одином, здоровье тебе не помешает. Мы терпеливо ждали твоего появления у нас!
Одна стена кабинета оказалась раздвижная. Толкнув её в сторону, господин Клемент препроводил Филя в наполненную светом залу с мозаичным паркетом, где было три высоких окна. Середину залы занимал квадратный стол с бумагами и книгами поверх развёрнутого чертежа неизвестного механизма. Над столом, разглядывая чертёж, склонился рыжий кудрявый вельможа.
– Сир, он здесь! – доложил господин секретарь.
