– С ума сошли! – раздались возмущённые возгласы. – Что делают, разбойники! Всегда было шестьсот аспров за бочку, девять крайтов за меру!
– Скорняки третий день жгут свои шкуры, всё погнило…
– Что мне до твоих скорняков? Соленья взлетели в цене до небес! Люди выпаривают рассол, чтобы не платить за соль!
Всклокоченный мужик в драной, расстёгнутой на груди рубахе заметил Филя. Глянув на него бешеными глазами, он спросил:
– Эй, вестник! Я видел тебя на мосту. Что слышно в замке? Когда придут корабли с Тайдеры?
В толпе грустно рассмеялись:
– И не надейся, не спасти тебе шкуры, скорняк! Лучше будет закопать их на радость червям!
Филь было сказал:
– Уже скоро, они…
Как женский голос ему возразил:
– Ой, врёшь ты, вестник! Разметало твои корабли у мыса Бока, ни один не уцелел! Сестра пишет, море там белое от соли!
Филь собрался вступить в спор, но прикусил язык. Вокруг него стояла уйма людей, все растерянные и взвинченные. Это был не обычный дефицит товара, это была паника. У мальчика защипало в носу от огорчения, что мимо него проходит такая возможность обогатиться.
Через два дня, с приходом уцелевшего корабля, этот рынок войдёт в норму, но тот, кто владеет грузом, успеет заработать невиданные барыши. Заключив сейчас контракт на поставку, за одну сделку можно обернуть капитал, даже если половина покупателей откажется потом от обязательств. Отец Филя заработал первые большие деньги именно на такой панике, но ему тогда было шестнадцать, а Филю сейчас – одиннадцать. Кто ему здесь поверит?
Покупатели, бравшие больше обычного, протягивали вместо денег продавцам бумажки-расписки.
– А как гарантируется оплата по распискам? – спросил мальчик у длиннорукого скорняка, который продолжал сверлить глазами нестихающую торговлю.
Не глядя на Филя, тот ответил:
– Приняв-отдав расписку, ты заключаешь контракт на то, что написано в бумаге. Обманешь – тебя потащат к эмпароту, и тот всё увидит. Это выгодно, если большая сумма, ибо эмпарот стоит немало.
Филя охватило волнение – оказывается, не всё ещё было потеряно.
– А где у вас тут оптовая торговля? – спросил он торопливо.
Скорняк смерил его хмурым взглядом:
– Там, где шкуры горят. А ты что, вестник, ещё и солью приторговываешь на имперской службе?
Оставив вопрос без ответа, Филь вывинтился из толпы и понёсся по рынку в поисках укромного места. Ему требовалось как можно скорей избавиться от камзола и плаща с эмблемой, выдававших его.
В павильоне, где проходила оптовая торговля, стоял сущий ад. Впустив за собой клубы вонючего дыма, окутывавшего снаружи всё и вся, Филь пошире улыбнулся, но его никто не заметил. Торговцы, мал и стар, носились кругами от стены к стене. В воздухе словесными приказами летали туши мяса и невыделанные шкуры. Здесь торговали и солью, но вяло, словно повисшая за этими стенами паника придавила всех неизвестностью исхода. Лишь пара молодых людей в центре, одетых наряднее остальных, неторопливо продавали её мелкими партиями по несусветной цене.
– Тысячу семьсот золотых за мерную бочку и ни крайта меньше, – лениво сказал один из них круглому, как колобок, лысому торговцу, который нехотя вручил в ответ свою расписку-обязательство.
Выбросив из головы возможные опасения, Филь направился к единственному господину, сидевшему за столом, на котором лежал раскрытый журнал. Если совершение сделки гарантировалось эмпаротом, то в журнал, как пить дать, записывали участников торгов.
– Я пришёл торговать, – сказал он господину с журналом.
Тот повёл мохнатой бровью и ухмыльнулся:
– Что ж, пришёл так пришёл. Оплати пять аспров пошлины за временное торговое место и столько же за присягу эмпароту.
Он кивнул на сидевшего рядом с ним человека с большой круглой башкой. Филь достал из кармана свой единственный золотой.
– Мы принимаем и серебром, – удивленно сказал господин, но живо смахнул золотой со стола. – Как твое имя и откуда ты?
– Филь Фе из Катаоки.
Господин записал имя в журнал и указал на эмпарота:
– Принеси ему присягу.
Круглая башка взял мальчика за руки, отчего у того сама собой нарисовалась в голове сцена в Большой гостиной Хальмстема, когда его приняли в семью.
– Он тот, кем себя называет, – произнес эмпарот тонким голоском. – Он в своём праве.
Господин за столом тут же спросил Филя:
– Чем гарантируешь свою кредитоспособность? Ты держишь какие-нибудь счета у нас?
– Нет.
– Что ж, тогда записываем «имуществом семьи». Поставь здесь своё имя!
Филь послушно накарябал изношенным пером своё имя в указанной графе.
– Ну а теперь, когда все формальности закончены, – удовлетворённо разглядывая подпись, сказал господин, – расскажи мне, чем ты собрался торговать.
– Солью!
Господин удивленно повёл бровями:
– Интересно, где ты её возьмешь… Шахты завалены, груз из Тайдеры разметало по морю. Идёт ещё караван из Атли, но он прибудет только через месяц. Не с её ли помощью ты привезёшь соль? – спросил он, показав на конический кошелек с Открывающим Путь, висевшим на поясе Филя. – Неужели умеешь зажигать?
– Умею, – соврал Филь, не моргнув глазом, пропустив мимо ушей первую часть вопроса.
