Противостояние близилось к концу. Именно так назвал процесс составления купчей господин Ювеналий Петра, седой до белизны старикан лет ста, сухой и тощий, как его палка, с помощью которой он передвигался пусть не быстро, но уверенно.
– Мама, к нам какая-то ходячая древность! – крикнула Габриэль, увидав его первый раз на пороге.
Господин Петра не обиделся и лишь проскрипел:
– Деточка, где тут у вас самая большая комната?
Габриэль показала ему на столовую, которая с этого момента оказалась оккупирована прибывшим господином и его книгами, кои следом за ним втащили четыре носильщика, по двое на каждый огромный сундук.
За этим человеком госпожа Фе отправилась сразу, как выслушала признание Филя. Он ещё не закончил, когда она приказала закладывать карету. Поиски Ювеналия Петра заняли у неё некоторое время, и вернулась она ночью. А на следующее утро господин Петра переселился к ним.
Второй постоялец прибыл через неделю. Когда золото угодило под арест, а Филь в горе и ярости побежал в замок, Прений посчитал свою часть дела выполненной и отправился обратно в Бассан. Получив письмо от госпожи Фе, он сначала закончил какой-то срочный заказ и затем также поселился у Фе.
В результате в доме не оказалось ни одной свободной комнаты, питались все по очереди на кухне, кухарка со служанками неустанно брюзжали, а посетившая дом Лентола покрутила пальцем у виска и смылась, чтоб уже не появляться. Её отсутствие объяснялось и тем, что по неудачному стечению обстоятельств Филь отхватил кусок ладони именно её мужа, которого это весьма разозлило.
Господин Петра, невзирая на годы, обладал ясным умом. Когда-то он служил императорским Ментором, надзирая за законом, но давно отошёл от дел. Филь знал, что Клемент сидит сейчас с его преемником, Ментором Эрке, пыхтя над своей версией купчей. Ситуацию делало забавным то, что Флав в своё время учился у господина Петра, а Клемент – у Эрке.
Расположившись в доме, господин Петра велел позвать к нему Филя и, не откладывая дело в долгий ящик, проскрипел:
– Как же ты, отрок, умудрился влипнуть в такое?
Опираясь костлявыми руками о палку и тощим задом об обеденный стол, он вперил в него пытливый взгляд. Филь хмуро ответил:
– А что оставалось делать, они собирались прикарманить мои деньги!
Господин Петра кивнул, словно эта причина была ему понятна и абсолютно законна:
– А расскажи-ка мне по порядку, что говорил этот затейник Флав… император Флав, – поправился он не сразу.
Выслушав Филя, господин Петра захихикал, тряся седыми патлами.
– Узнаю льва по когтям! – проговорил он на латыни. – Наплачется еще с ним Клемент! Флав всегда был бездарь в юриспруденции, но тут он превзошёл сам себя. Своей волей он смешал вместе право народов, публичное и частное право и не видит в этом ничего особенного. Ах, блаженная глупость! – закончил он снова на латыни. – Ты-то понимаешь, что не быть тебе полноценным собственником Хальмстема?
Филь ответил:
– Понимаю, не дурак. Только я не верю, что это ошибка, он очень уверенно это говорил!
– Что ж, тогда остаётся одно, – усмехнулся господин Петра. – Он собрался отстроить замок на твои деньги, а потом попросить тебя оттуда, и всё на вполне законных основаниях. Видимо, кое-чему он всё-таки научился.
Филь сделался мрачнее тучи.
– А ты сам-то чего хочешь? – спросил его господин Петра.
– Натянуть Флаву нос!
Господин Петра сказал на это:
– Ага! – И улыбнулся улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего его противникам. – Тогда, малыш, сбегай на кухню и попроси принести сюда корыто с горячей водой. Я замёрз с дороги, мои старые ноги ничего не чувствуют. Ещё я не отказался бы от кувшина можжевелового кваса и каких-нибудь хлебных корок.
