– А не надо лазать пальцем в ж… бешеной собаке. Если сразу собирались сжечь, это как раз неплохо, но скорее вас сначала бы пытали. Тебе по неопытности простительно этого не знать… Клемент, я вижу, он не сможет более выезжать на одной смекалке, а сам он умнеть не желает. Подскажи, что с ним делать, пока он жив-здоров, иначе моя супруга нас обоих сживёт со свету!
Господин секретарь, судя по виду, раньше об этом не думал. Мысль, что он может оказаться причиной гнева Руфины, ему не понравилась. Он вздохнул как человек, которого заставляют делать то, к чему у него не лежит душа:
– Предлагаете помочь ему поумнеть? Не уверен, примет ли он от меня такую помощь.
– Лучше деньгами! – огрызнулся Филь.
– Ну вот.
– И много их, денег? – спросил Флав у секретаря.
– Почти сто двадцать тысяч аспров. Он пожелал обменять свои флорины на серебро.
Флав заинтересовался:
– Почему на серебро? Ах да, ты знаешь, что у нас под замком. Ну ты и жулик! И что ты собрался с ними дальше делать?
Филю было трудно ответить на этот вопрос. С тех пор, как он прошёл сюда сквозь Врата, он думал только о том, как быстрее произвести обмен. Ясных планов у него не было.
– Он сказал, что может выстроить нам Хальмстем, – с иронией произнес господин секретарь.
– А? – Флав вылупил на него глаза. – Что? А ведь это идея! – расцвел он. – А денег хватит?
– В обрез, – сказал Клемент. – Только это пустая затея. Хальмстем был, есть и останется государственной собственностью. Это важнейший пропускной пункт Империи, её пуп, можно сказать.
Флав усмехнулся:
– Который обходится нам очень дорого. Не ты ли жаловался, что его не по силам содержать? Одна доставка продуктов туда чего стоит!
Об этом у Филя давно сложилось собственное мнение.
– Его можно расширить, там на горе ещё много места! – горячо проговорил он. – Чего ему пустовать? Пусть перенесут западную стену шагов на пятьдесят, и будет где разбить овощные гряды. И мост расширить заодно!
– Ну вот, пожалуйста, – сказал Флав улыбаясь. – Вот вам и новый хозяин!
Филь прикусил язык. Его предыдущая реплика в кабинете господина Клемента оборачивалась нешуточной проблемой. Его не надо было убеждать, что Хальмстем – неудобное и дорогостоящее в обслуживании место, которое терпят только потому, что без него не обойтись. Однако, если стоит выбор получать деньги назад по капле или вложить их во что-то, он предпочёл бы второе, надо только прикинуть, а можно ли получить с этого какой-то доход. Запустив в голове счёты, Филь с ужасом осознал, что ничего не знает о том, как в Хальмстеме велись дела. Почуяв, что вот-вот сядет или уже сидит в глубокой луже, он сник.
Не замечая его понурого вида, Флав с энтузиазмом произнёс:
– В общем, договорились! Как составите купчую, занесите ко мне заверить.
Филь остро пожалел, что рядом с ним нет его отца. Господин Клемент тем временем воскликнул в полнейшем отчаянии:
– Сир, это же беспрецедентно, неслыханно! Как будет делиться доступ через обе Границы, через Периметр, в Хранилище, наконец? Где будет имперская зона ответственности и где частная? А если этот бандит начнёт водить туда других бандитов? Он же сам – ходячий Катаклизм!
Флав прервал его:
– У меня нет ни малейших сомнений, что вам удастся договориться. Подобные купчие не составляются в один день, у вас будет полно времени. Когда он получает право вступать в права собственника?
– Ему исполняется тринадцать через два с половиной месяца.
– Вот и славно! В конце мая я жду вас обоих с готовым документом.
Филя замутило. В бескорыстие Флава он не верил и оттого с нарастающей тревогой ощущал, как под ним разверзается яма. Горькая мысль о том, что он бесповоротно испортил жизнь семье Фе, грызла его изнутри. Слабой надеждой было лишь то, что в одном доме с ним жил человек, который должен был что-то знать о хальмстемских делах.
– Пожмите друг другу руки, – сказал Флав.
Крайне неохотно и с явным отвращением, господин секретарь и Филь пожали друг другу руки.
– А теперь, мой дорогой родственник, – произнес Флав другим, более серьёзным тоном, – я налагаю на тебя наказание за твоё неподобающее поведение. Десять недель домашнего ареста. И попробуй только высунуть нос на улицу! На переговоры с моим секретарём тебя будет возить арестантская карета. Клемент, кстати, вызовите её, пусть отправляется!
Окончательно убитый лишением свободы, Филь угрюмо побрёл за господином секретарём в его кабинет.
Подъехав к дому, у которого уже стоял пост, он понуро поднялся на крыльцо и, тяжело вздохнув, открыл дверь. Сердце его окончательно упало, когда он увидел, что у них в гостях Лентола. Она, Эша и госпожа Фе разглядывали бумагу с угрожающе красной печатью – как пить дать его арестантский лист.
Встретившись взглядом с госпожой Фе, Филь произнёс с запинанием:
– Я… Мне… Мне нужна ваша помощь!
Он впервые обращался к ней с подобной просьбой, и она заметно удивилась. Лентола насторожилась, зная из опыта, что, когда у него такой вид, надо ждать беды. Эша с интересом прищурилась.
Помедлив, госпожа Фе заверила:
– Можешь рассчитывать на меня. Что случилось?
– Я купил нам Хальмстем.
