– Тащите клетку! – распорядился Ша-Рэм, сотрясая пространство.
В тот же миг двое приспешников резко подняли Кристину с земли и поволокли за собой. Еще ближе к своему предводителю.
Сердце Кристины с болью колотилось о ребра. Ее губы иссохли, волосы перепачкались в грязи и слиплись. Приступ отчаяния с новой силой обрушился на нее, когда Ша-Рэм поманил ее ладонью. Кристина успела тысячу раз пожалеть о том, что не убила Нейтона, когда был шанс. Храбрилась, вот только напрасно. Лучше бы она перерезала глотку Нейтону и бросилась искать убежище! И как же глупо получилось в итоге… Сама на смерть пришла.
И никаких существенных козырей-то, по сути, у нее нет!
– Хороша, – оценивающе протянул Ша-Рэм, рассматривая ее с головы до ног. Перепачканную в крови и грязи. – Слышал, поешь сладко.
Он явно ждал от нее ответа.
– Пою, – тихо отозвалась Кристина, расправляя плечи. Перед лицом смерти она хотела выглядеть достойно. Гордо. Слезы сами собой начали высыхать.
– Одаришь меня сей усладой? – поинтересовался Ша-Рэм, поднимая подбородок. Он изучал девушку, словно какое-то новое блюдо, преподнесенное прямо к столу.
Кристине пришлось тщательно контролировать себя, чтобы не сморщиться от отвращения. Ша-Рэм привык получать то, что хочет. Привык, что все перед ним пляшут, угождают… Тощий такой, с виду немощный. В чем же его основная сила, помимо огнестрельного оружия и яда? Что, если он покорил не один материк, подчиняя себе всех прочих высших вампиров? Отнимая их силы и впитывая чужую магию в себя?
– Одарю, – спокойно ответила Кристина, собирая волю в кулак. Ей необходимо тянуть время и отвлекать врага от куда более худших развлечений.
– Весьма любезно. – Ша-Рэм широко улыбнулся, и это сделало его лицо еще более уродливым. – Отпустите красавицу, – повелел он двум здоровякам, удерживающим ее. Те повиновались. – Пусть поет.
Да, Кристину освободили. Но что она могла сделать сейчас? Повсюду враги, голодные кровопийцы. Она не может ни убежать от них, ни сразиться сразу со всеми. Она сомневалась даже в том, сможет ли убить хотя бы одного, а тут сотни и сотни тварей.
Вдохнув побольше воздуха в легкие, Кристина запела самую красивую из всех песен – арию Леандры, созданную будто специально для ее голоса.
Она не знала, какой эффект окажет пение на чудовище. В конце концов, то был совершенно иной вампир, с иным нравом, нежели те, которых она знала. Вампира, пришедшего с востока, даже самое чистое пение могло не тронуть. Ведь чтобы распознать красоту искусства, нужно обладать хотя бы толикой души… А у этой твари никакой души нет.
Больше всего Кристина боялась сфальшивить. Испугаться так, что голос начнет дрожать. И вовсе не оттого, что она боялась навлечь на себя гнев Ша-Рэма, нет. Просто если уж то была ее последняя песня, пускай она будет самой прекрасной из всех, которые она когда-либо исполняла.
А потому Кристина закрыла глаза, плавно покачиваясь и грациозно взмахивая руками в такт песне. Она уносилась куда-то очень далеко отсюда, в свои грезы.
Пока ее чарующий мелодичный голос разливался по холмам Утеса, ей самой вдруг почудилось, будто она вновь очутилась в любимой Раканте. Будто и не случалось всего того страшного, окрашенного в багровые тона.
Кристина словно пела сейчас не перепачканная кровью и грязью, стоя перед смердящим тираном. Она будто пела на сцене Большого театра, блистая перед высшим светом страны. В сверкающем пышном платье. В белых перчатках до локтя и в красивых туфлях на каблуке. Ее волосы были аккуратно убраны в высокую прическу.
И не было никакой войны. И все были непременно живы.
Всматриваясь в темноту зрительного зала, Кристина разглядела среди присутствующих и маму с папой, и Луизу, румяную, пышущую здоровьем. И всех своих друзей и знакомых… И Адриана.
От горьких фантазий голос Кристины вдруг предательски дрогнул. Она распахнула глаза, продолжая петь. Похоже, что фальшивую ноту никто не заметил. Ша-Рэм и его свита слушали внимательно. Слушали завороженно, не отводя взгляда. Им всем нравилось то, что они слышали. Им нравилась и она сама.
– Что ж, вынужден признать, – сказал Ша-Рэм, едва она закончила петь, – в вас сложно не влюбиться. Даже я, давно позабывший про какие-либо чувства, вдруг ощутил… как бы это сказать… легкость. Вот здесь. – Он указал на свой впалый живот. – А может, мне просто нужно поесть?
Кристину колотила дрожь. Он явно намекал на то, чтобы испить ее кровь. От липкого, пробирающего до самых костей страха и невыносимой вони мертвечины ее вновь начало мутить.
– Хозяин! – раздалось откуда-то сзади, и Кристина невольно обернулась. К ним на всех парах спешил один из неонатов. Весь в крови, от макушки и до самых пят, он что-то сжимал в руке. – Хозяин! Я победил! Победил!
Приблизившись к Ша-Рэму, он протянул ему… сердце?
