Тем временем Ша-Рэм понес свою ярость дальше. Подойдя к неонатам, которых будто пригвоздило к земле, он поочередно принялся рубить им головы. Кристина не видела этого. Она по-прежнему не смотрела в ту сторону, но отчетливо слышала каждый звук.
Вжимаясь в прутья решетки спиной, Кристина смотрела в черное небо и пыталась думать о том, что все эти смерти только на руку. Еще немного – и Ша-Рэм сам же перебьет свое ошалелое войско.
Вот только ярость Ша-Рэма она понять никак не могла. Неужели он сам не замечает, какое влияние оказывает на тех, кто за него сражается? Неужели не видит, что сторонники боятся его тирании? Именно страх перед его жестокостью заставлял их молчать там, где нужно было говорить правду.
– Ну что же… – выдохнул Ша-Рэм, покончив с неонатами. Он развернулся к остальным приспешникам и вытер тонкий меч об одежду. – Раз случилась такая неприятная история, переходим к запасному плану.
При этих словах Кристину затрясло еще сильнее.
Громовой Утес вспыхнул, как стог сухого сена. Это показалось таким неправильным, странным. Ведь его постоянно заливали дожди. Земля была совсем сырой, но отчего-то зажженные стрелы, пущенные приспешниками Ша-Рэма, оставляли после себя горящие круги, будто наконечники этих стрел наполнили чем-то горючим.
Стрелы летели высоко и далеко. Они попадали в сад, поджигая вековые деревья, едва не долетая до самого особняка. Огонь распространялся так стремительно, что вскоре стало ясно: еще немного – и его языки начнут облизывать стены дома.
Запах чистого пламени ударил в ноздри. О том, как быстро сгорают даже каменные дома, Кристина знала не понаслышке. Как и в любом крупном городе, в Раканте часто случались пожары: дома, выстроенные из кирпича, сгорали моментально.
Огонь всегда находил путь. Для него не существовало преград. Он цеплялся за деревянные рамы, за шторы и паркет, за всякую мебель, вычищая для себя золой и пеплом дорогу, захватывая все новые и новые территории. Только черный, как уголь, кирпич от тех домов и оставался.
Так и сейчас. Пожар полыхал, наполняя пространство светом. Кристина теперь прекрасно видела сражение, развернувшееся у самого сада, который пожирался пламенем. В том пламени горели все – и свои, и чужие. Вот только бой не утихал, а лишь перемещался куда-то вдаль, за особняк. Дальше от огня. Ближе к морю.
Кристине казалось, что она постепенно лишается рассудка. Душу затопило беспросветное отчаяние. Черная пыль заволокла глаза. Сердце больше не колотилось как одурелое. Дыхание стало спокойным и ровным. Дрожь постепенно стихла, оставив ее измученное тело в покое. Будто обезумевший огонь выжег дотла саму ее душу. Саму ее суть и все, чем она некогда дорожила. В голове почти не осталось мыслей. И ни о ком она больше не думала. Тем более о себе. Лишь слабая мысль о том, что грядет конец, до сих пор тускло мерцала где-то на задворках смертельно уставшего сознания.
Пока Кристина проваливалась в бездну, Ша-Рэм только и делал, что отдавал приказы, посылая приспешников на смерть.
– И помните, лорда не убивать! Он нужен мне живым! – доносился высокий голос вампира до истощенного рассудка Кристины, но она едва понимала смысл его приказов.
Неонатов поблизости больше не осталось. Они все сражались и гибли где-то там, в оранжевом зареве. А ряженые в мундиры твари с востока хоть и были вооружены до зубов, на деле оказались вовсе не так проворны, как новообращенные. А еще их было значительно меньше. Десятка три, не больше. Эдакая элита, рискующая точно так же сгинуть в огне вместе со всеми. Однако нарушать приказы Ша-Рэма никто не решался. Они шли на смерть, вместо того чтобы попытаться убить вожака. Странные, странные создания.
– Хозяин, что дальше? – В голосе одного из приспешников слышалась тревога.
– Как это «что»? – удивился вампир, сидя на отвратительном троне из мертвых тел. – Обождем, когда догорит.
– А как же магия Утеса?
Внезапно Ша-Рэм разразился лающим хохотом.
– Ну так она, друг мой, в огне и не горит! Уверен, что нынешний лорд не так глуп, чтобы сдохнуть.
Диалог продолжился уже на их родном языке.
Огонь стремительно подбирался к особняку, когда в небе блеснула яркая молния. За ней сразу же последовал гром, такой мощный и раскатистый, что земля завибрировала. А потом вспыхнула еще одна молния и разразился еще более мощный гром. И еще, и еще… Спустя минуту небо полыхало, трескаясь на части грустным и одновременно торжественным погребальным эхом.
А затем хлынул ливень. Шквальный, напоминающий сплошную водную стену, сквозь которую ничего не видно. Пламя, пожирающее Утес, тут же ослабло и вскоре померкло, пока вода заливала все вокруг.
