– Вот и еда. Жаль, не бьется… – театрально вздохнул тот, принимая подарок. Как только вырванное из чьей-то груди сердце оказалось в его тонких пальцах, Ша-Рэм широко открыл пасть и впился в сердце клыками, брызжа кровью. Прожевав несколько раз откушенный кусок, вампир с презрением выплюнул его себе под ноги. – Ну и горький же ты, Нейтон Лерой!
«Болван. Кому он доверился?! – думала Кристина, наблюдая за тошнотворной сценой. – А теперь пал жертвой своей же глупости и тщеславия!»
Впрочем, ее положение ничем не лучше. Она такая же глупая. Такая же самонадеянная.
Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как приспешники Ша-Рэма загнали Кристину в ржавую клетку. Впотьмах нельзя было толком разглядеть, что происходит, но она отчаянно пыталась представить окружающую действительность по отрывочным звукам, возгласам, случайному шуму.
Сначала было относительно тихо. Потом начали раздаваться первые выстрелы, и с каждой минутой они звучали все чаще, эхом отскакивая от пустоты. А затем пространство наполнилось криками, воплями и отчаянным звериным воем.
Когда же часть неонатов вернулась, стало известно, что кланы под предводительством лорда Громового Утеса вырвались на свободу и теперь сражаются. Сражаются ожесточенно, не на жизнь, а на смерть. Но сам Ша-Рэм не спешил вступать в бой, выжидая в тени.
Сжимая прутья решетки, Кристина думала о бедной Луизе. Если она находилась здесь, в относительно безопасном месте, то сестра была в центре ожесточенных событий. Хотя, конечно, Кристина волновалась не только за сестру, но и за Адриана, и за Кирана, и даже за каждого из слуг особняка, чьи имена не удосужилась узнать или запомнить. В сей пугающий момент ей вдруг стало так стыдно за это… Каждый день она была занята только своими делами да делами сестры, не обращая ни на что внимания.
Впредь – если, конечно, это «впредь» однажды наступит – она пообещала себе быть более внимательной к людям. Сидя в клетке, в окружении врагов, жаждущих ее крови, Кристина успела дать себе множество обещаний.
Радоваться каждому новому дню. Просыпаться рано и встречать рассвет. Провожать закат. Чаще улыбаться и благодарить жизнь за самые простые, даже неприметные мелочи. Больше ценить вкусную пищу, заботу близких, крышу над головой. Благодарить Бога за все, чем он ее награждает день ото дня. Даже за испытания.
Раньше она почти никогда не думала о Боге и не молилась. Не посещала соборы, не подавала нищим, не замаливала грехи, которые у нее, как у всякого человека, конечно, были. Она закрыла глаза и мысленно попросила прощения у высших сил за те ошибки, которые совершала. За некоторую черствость по отношению к тем, чей путь был значительно тяжелее ее пути. За постыдные желания стать богаче. За гордыню оттого, что природа даровала ей, быть может, самый красивый голос на свете. А после Кристина начала молиться.
Вопли и выстрелы не утихали, а мощные порывы ночных ветров приносили с собой запах крови. За столько веков Громовой Утес, вероятно, не раз становился свидетелем кровавых битв и насквозь пропитался багровыми реками.
Спустя еще некоторый промежуток времени часть неонатов возвратилась, чтобы доложить обстановку.
– Хозяин! – Один из них поклонился в ноги предводителю. – Хозяин, все идет не совсем так, как мы полагали!
– Что ты имеешь в виду?
– Мы не хотели вам говорить… Думали, обойдется, но… – Ша-Рэм подался вперед, внимая словам неоната. – Похоже, враг все-таки завладел экстрактом!
В гневе Ша-Рэм вскочил со своего живого трона.
– И как это могло произойти?! – Ша-Рэм впервые повысил голос, буравя глазками-щелочками только что прибывших.
Пока неонаты пытались подобрать слова, несколько приспешников сказали что-то хозяину на незнакомом языке.
– Вот, значит, как… – Вампир источал злобу. – Снова боялись сказать?! Какими же трусливыми ничтожествами я себя окружил!
– Хозяин, – залепетал другой неонат, пригибаясь к самой земле, – в разоренных лагерях…
– Мне уже рассказали про лагеря! – взревел Ша-Рэм. – Только что! Какого черта в лагерях оставили драгоценное оружие? Я ведь дал четкие указания!
Прибывшие неонаты затряслись пуще прежнего и попадали перед предводителем ниц.
– Чен Хок! – орал тот, оглядываясь по сторонам. – Чен Хок!
Почти мгновенно перед ним появился один из соратников. Такой же тощий и узкоглазый, но значительно ниже Ша-Рэма. Склонившись перед хозяином, он что-то быстро пролепетал на их языке, а затем вновь поклонился. Ша-Рэм впал в еще бóльшую ярость. Он потянулся к поясу, и что-то блеснуло в его руке. Через секунду разрезанный пополам соратник рухнул на землю. Туловище его лежало отдельно от ног.
Никогда прежде Кристина не видела такого оружия. Как меч, но изогнутый по дуге и гораздо длиннее.
Отвернувшись, Кристина невидящим взором уставилась в темноту. И подумала о том, что смерть от такого оружия, должно быть, далеко не худшая. Успел ли этот бедолага хоть что-то понять? Вряд ли. Закончился скорее, чем моргнул.
