– Да. Но сердце Луизы, даже под воздействием нашей крови, вскоре перестало бы биться. А когда бы пришел черед умереть, ей никто не сумел бы помочь. Вот почему было важно обратить ее как можно скорее. Не опоздать. Теперь Луиза – неонат и будет считаться таковой еще три года, пока не познает всех тонкостей нашего бытия. До тех пор она напрямую подчиняется своему господину, то есть тому, кто ее обратил.
– И кто это сделал?
– Киран. С подачи Нейтона и по просьбе самой Луизы.
– Что?
– Ваша сестра сама попросила Кирана об этом, когда пришла в сознание после очередной порции его крови. Времени оставалось мало. Киран просто раскрыл перед ней все карты и предложил выбрать свою судьбу.
– Выходит, она понимала, на что идет?
– Настолько, насколько могла. Ведь ей некогда было осмысливать информацию о существовании вампиров. В нашем распоряжении были минуты, если не секунды.
– Но в статуте говорится, что обращение допустимо только после одобрения лорда.
– Что ж, повезло, что Киран его сын. Они договорились постфактум. Не скажу, что отец в восторге, но Киран впервые испытал привязанность, да еще и настолько сильную. Он совершенно очарован вашей сестрой. Его можно понять. Луиза так влюблена в жизнь! Мы никогда не встречали подобных девушек. К счастью, ей предстоит совершить еще немало увлекательных открытий и испытать множество новых восхитительных чувств. Киран ей в этом поможет. Он несет за Луизу полную ответственность и теперь навсегда с ней связан. Так что можете не волноваться. Она в надежной компании. В отличие от нас с Нейтоном, Кирану удалось сохранить доброту и человечность.
– Вы ведь не родные братья?
– Нет. И лорд Крейган не является нашим биологическим отцом. Вампиры не могут зачать дитя, но могут выбрать, кого воспитать. Меня лорд выбрал исключительно из-за внешнего сходства. Киран подкупил его своей кристально чистой душой и стремлением к высоким идеалам. Ну а характер Нейтона – точная копия характера отца.
– А кто же такая Марисса? Она вообще существовала?
– Да. Но на момент моего появления в семье она была уже мертва. Отец мало рассказывал о ней. Знаю лишь, что он горячо любил эту женщину и кормил ее своей кровью, продлевая ей жизнь. А когда попытался ее обратить, ничего не вышло. Спустя еще несколько попыток обращения других реципиентов он понял, что это невозможно. К сожалению, у него не имелось наставника, чтобы объяснить проявления вампирской природы. Ему пришлось постигать все самому.
– Сколько же ему веков?
– Это никому не известно, кроме него самого. Однако до моего обращения он успел пресытиться бессмертием, побывал на всех континентах, изучил все языки, застал смену нескольких эпох, захватил власть на континенте и одержал победу над крупными врагами.
– У вампиров есть враги? – Едва вопрос сорвался с губ, как Кристина сама себя одернула. Разумеется, у них есть враги. Как же иначе? Их наверняка достаточно.
– У нас много врагов. Начиная с охотников и заканчивая другими кланами, старейшины которых желают узурпировать трон и присвоить себе титул лорда. Учитывая бессмертие вампиров, переворот – это основной способ сменить власть. – Откинувшись в кресле, Адриан выдержал многозначительную паузу, прежде чем сказал: – Что ж, мисс Ренард, теперь вы узнали достаточно, чтобы мы могли перейти к сути. А именно к тому, почему вам нельзя возвращаться в Раканту.
Кристина подняла на него карие глаза.
– И почему же? – без вызова, но со страхом в дрогнувшем голосе спросила она. Потому что уже начала догадываться, к чему именно клонит Лерой.
– Мира, каким вы его знали раньше, больше нет. Вампиры вышли из тени.
– Что это значит? – Крепче вцепившись в подлокотники кресла, Кристина несколько раз моргнула, решив, что ей послышалось. Но Адриан действительно это сказал.
Разве можно бросаться такими громкими фразами? Как это – привычного мира больше нет? А Раканта? А люди, которых она любила? А все остальные?
– Вы действительно хотите знать? – Адриан пытливо заглянул в ее глаза. Он искал в них то ли сопротивление, то ли отвагу, то ли что-то еще.
Мысли лихорадочно вращались, и она никак не могла за ними угнаться, чтобы привести в порядок. Слишком много всего произошло за последние несколько часов. Слишком невероятными событиями обрастала картина ее пошатнувшегося мироздания.
Что делать, если правда окажется слишком жестокой? Не лучше ли отбросить попытки сдернуть завесу, прикрывающую отвратительные подробности? Закрыв глаза, Кристина прислушалась к себе. И ясно поняла, что жить в иллюзиях куда хуже, чем знать правду. Тем более теперь, когда она точно знает: происходит что-то плохое. Пока она не выяснит, что именно, то будет воображать настолько страшные вещи, что, вероятно, реальность на самом деле окажется не столь ужасной.
– Да. Я хочу знать, – решительно ответила Кристина, глядя на Адриана прямо и твердо.
Все дальнейшие вопросы повисли в воздухе, когда Адриан отвернулся к окну, за которым уже вовсю оранжевыми всполохами разливался рассвет.
