– Нет же, гляди! – Луиза бросилась ее догонять, хохоча. С легкостью оказавшись впереди сестры, она резко обернулась, запрокинула голову и шире открыла рот, демонстрируя ровные зубы. Прямо на глазах Кристины два острых клыка выросли и стали походить на кошачьи. А потом втянулись обратно в десну. – С ними не очень удобно говорить, – пояснила Луиза. – Поэтому приходится прятать.
– Как ты это делаешь? – Кристина, всматриваясь, подошла ближе, и сестра снова открыла рот, пальцем поддевая и оттягивая щеку, чтобы было удобнее рассмотреть. Клыки еще раз опустились, на сей раз медленнее. По-видимому, Луиза могла контролировать, с какой скоростью их выдвигать.
– Там что-то вроде мышц, – объяснила Луиза. – Я начала пользоваться клыками сама, инстинктивно. А еще клыки нельзя выдвинуть, если рот закрыт.
Она говорила об этом так беспечно, словно новая реальность для нее была лишь игрой. Напряжение между сестрами полностью испарилось, и они могли общаться как прежде. Луиза говорила без умолку, продолжая делиться своими наблюдениями, пока садовая тропинка не повернула и не повела назад к особняку.
А потом, когда Лу во всех деталях пересказала события тех нескольких дней, что она пробыла за пределами поместья, сестры некоторое время шли в тишине, и каждая думала о своем.
Кристина размышляла, стоит ли условное бессмертие (ведь вампиров все же можно убить) того, что приходится творить для выживания? Смогла бы она променять вкус любимого сливового пирога или холодного молока на то, чтобы весь остаток существования пить одну лишь кровь других людей? Нужно ли такое бессмертие, если при этом нельзя зачать дитя? Подарить новую жизнь маленькому, светлому, невинному созданию, которое стало бы твоим отражением и продолжением… Разве может сердце, которое не бьется, любить? Любить так, как любит живое, горячее сердце, то учащаясь, то замедляясь при виде возлюбленного? Разве могут быть столь же обжигающими поцелуи холодных губ?
В мыслях тут же вспыхнул облик Адриана Лероя. Кристина хотела бы его поцеловать. Хотя бы один-единственный раз, чтобы узнать, каково это – касаться этих прекрасных губ. Будут ли они мягкими? Будут ли они сладкими?
Девушка вздохнула, представляя то, как он целуется… То были лишь фантазии, в которые она и сама не верила. Очерствелый Адриан Лерой наверняка не занимается такими вещами. Кристина вспомнила его холодный и непроницаемый взгляд. Такой, словно за те сотни лет, что он живет на свете, ему наскучило все мирское, тем более то, что способно воззвать к чувствам.
Из трех братьев интерес к плотским утехам проявлял лишь младший – Нейтон. А ему было меньше сотни лет. Кристина пришла к тоскливому выводу, что, должно быть, поцелуи страшно надоедают тем, кто прожил больше двух веков. Жаль, что Луиза пока не могла рассказать об этой стороне вампирского бытия.
Они уже вышли из сада, когда Луиза снова подала голос:
– Вообще-то есть еще кое-что. Самое главное.
Кристина насторожилась и замедлила шаг, с подозрением глядя на сестру.
– Что же?
– Мы с Кираном теперь пара, – проговорила Луиза, несколько смущаясь. Было заметно, что ее волновала реакция сестры.
– Он сделал тебе предложение? – после короткого замешательства спросила Кристина, рассеянно хлопая ресницами.
– Да, вроде того. – Луиза не могла скрыть своего счастья. – И я не стала изводить его обещанием подумать. Я согласилась! – Она порывисто схватила сестру за руки, чтобы та разделила с ней момент радости.
Кристина улыбнулась в ответ, хоть и чувствовала себя при этом странно. Появились новые вопросы: устраивают ли вампиры свадьбы? Как долго обычно держатся такие союзы? Существуют ли какие-то законы, регулирующие брачные отношения бессмертных?
Тем временем Луиза продолжила:
– И пускай мы не пройдем с ним по белому ковру в собор, не зажжем свечу единого очага, не произнесем молитвы перед святым отцом… Это все неважно! Главное в том, что мы нашли друг друга.
– Послушай, я очень рада за вас обоих, но не поспешно ли твое обещание? – осторожно начала Кристина, не выпуская ладоней сестры, таких холодных. – Что, если чуть позже ваши чувства ослабнут или вовсе исчезнут? И окажется, что Киран был лишь легким увлечением? Как быть тогда? Как разрушить те узы, коими вас свяжут? Если таковые узы существуют в мире вампиров…
– Никаких особых обрядов вампиры не устраивают, – поспешила объяснить Луиза. – И клятв перед богами мы не даем, потому как нет у нас богов.
– Тогда к чему все это, Лу?
– Я и сама, будучи человеком, рассуждала бы точно так же. – Луиза убрала руки, чтобы поправить волосы после очередного порыва ветра. А затем они продолжили двигаться к особняку. – Но, оказывается, у вампиров очень сильная интуиция. Или чутье. Называй как хочешь, но некоторые вещи становятся настолько очевидными, что бессмысленно спорить. У нас с Кираном особая связь. С самого первого взгляда. Только он прочувствовал это сильнее, чем я. Обратившись в вампира, я смогла познать это всепоглощающее чувство. Ему невозможно противиться, да и не хочется, если уж говорить откровенно.
