Договорить он мне не дал. Припечатал своим телом к стволу, заставил запрокинуть голову и поцеловал. Как-то особенно остро, безумно отчаянно, словно выпивая мое дыхание. Все мысли разом куда-то исчезли, осталось лишь странное понимание того, что этот мужчина действительно во мне нуждается – как в пище или как в воде или воздухе. И понимание этого оказалось настолько неожиданно приятно, что я даже не сопротивлялась, когда он расстегнул пуговки на вороте, когда его шершавые пальцы коснулись моей груди, играя, доводя меня до странного, невесомого и совершенно не думающего состояния, когда тело делается безвольным, когда каждое прикосновение – словно разряд магической энергии. И странное чувство, словно хочется чего-то большего…
Я откинула голову назад, прислонилась к шершавому стволу. Аш-исси… Его поцелуи переместились ниже, на шею и еще ниже, туда, где расстегнуто платье. Но это же…
– Подождите, – шепнула я, – не надо.
И невольно всхлипнула, когда горячие губы коснулись вершинки груди. Он согрел ее дыханием, обхватил губами, обвел языком.
Святая Матильда! Так хорошо мне еще не было никогда.
Ощущения стянулись в горячий, стремительно пухнущий узел где-то под ребрами. О-о, что сказала бы матушка, если бы знала, что ее воспитанница позволяет ласкать себя мужчине и что это так восхитительно…
Но мысль о матушке вернула меня на землю.
– Прекратите! – шикнула я. – Да что вы делаете? Мы так не договаривались, нет!
Он оторвался от моей груди, посмотрел прямо в глаза и улыбнулся.
– Я тебя хочу, вкусная.
– Вот прямо здесь? – В душе поднималось возмущение. – Я вам что, дешевая девка?
Хотя… Как же он хорош! Красив необычной такой красотой. И умен. Убийственное просто сочетание, особенно для девушки, которая всю сознательную жизнь провела в пансионе.
Аш-исси выпрямился и принялся с невозмутимым выражением лица застегивать пуговки на моем платье. А я все еще с трудом переводила дыхание. Вот то, последнее, что он со мной вытворял, как будто затронуло совершенно неизведанные ранее свойства моего тела. Сердце колотилось как бешеное, а между ног стало непривычно горячо.
– У нас честная сделка, – спокойно сказал Аш-исси, – вы хотите информацию, я хочу вас.
– Вы ведете себя нечестно! – почти выкрикнула я, совершенно забыв, что нас могут услышать. – Вы берете вот такой аванс, как вы изволили выразиться, а взамен – ничего!
– Тише, тише, тише, – хитрющая улыбка на губах, – не то ле Ферн услышит, что кто-то покушается на его сладкую ягодку.
«Ну точно, все видел и слышал!» – Я вмиг похолодела.
И ведь даже назвал меня так же, как и он!
Но не время бояться.
– Кто живет под замком Ферн? – спросила напрямую.
Аш-исси долго и внимательно смотрел на меня, затем наклонился и внезапно поцеловал в лоб – нежно, целомудренно, как ребенка.
– Если вы все же спуститесь туда, – сказал он медленно, – то найдете там чудовище.
– Какое чудовище? Снова лжете!
Он лишь покачал головой, приложил палец к губам и начал растворяться в воздухе.
– Куда! Стой! – прошипела я, хватая его за рукав, но цапнула пустое место.
Да какими же заклинаниями он пользуется? Еще ни разу не видела, чтобы люди вот так…
Опомнившись, я побежала в замок.
Я найду, что прячет ле Ферн, чего бы мне это ни стоило! Потому что становилось невыносимо терпеть эти недомолвки, эти уловки… Да, невыносимо!
Ночь я провела отвратительно; спать легла, когда темень за окном словно разбавили молоком. Я сидела на кровати и все пыталась разобраться с виртуозным плетением заклинаний замка Ферн. Ничего толком не получалось, на определенном этапе разбора я обязательно либо теряла нить, либо получала весьма ощутимый щелчок по лбу, как будто бы предупреждающий. Порой мне казалось, что сам герцог ле Ферн стоит рядом, невидимый, неосязаемый и следит за моими тщетными попытками. Но каждый раз, когда я близка к тому, чтобы распутать сложный узел и определить, куда дальше натянута темная нить, отпускает мне щелчок, больно, с оттяжкой, мол, деточка, сиди где сидишь и даже не мысли о том, чтобы совать нос в мои тайны.
Но когда я, невыспавшаяся, измученная, выползла к завтраку, выяснилась одна приятнейшая новость: Оттон ле Ферн отсутствовал.
Солья сидела и с довольным видом накладывала в овсяную кашу малиновое варенье, чего конечно же не могла себе позволить при герцоге.
– Сарро сказал, что он отбыл на несколько дней ко двору его величества, – промурлыкала она, бросив на меня загадочный взгляд. – Мы можем делать все, что захотим.
Усевшись напротив, я налила в чашку кофе, взяла яйцо всмятку и, перегнувшись через стол, попросила:
– Отведешь меня в то место? Ну, туда, где узлы заклинаний сходятся?
Солья бросила на меня быстрый и очень странный взгляд, задумалась. Потом махнула рукой.
– Хорошо, мисс Кромби. Только поклянитесь, что не выдадите. Он меня убьет. И вас тоже, кстати.
– Полагаю, меня здесь уже не будет, когда он вернется, – шепнула ей. – Не обижайся, Солья, но я…
– Да знаю. Не хотите быть его любовницей. Я не обижаюсь, я привыкла уже… вот так, сама.
