– Руки убери! – рявкнул, когда я попыталась закрыться от него.
– Эрис, – тихо сказала я, – неужели ты…
– Замолчи, ты! – вдруг заорал он. – Ты вся им пропахла!
Я прикусила губу. Значит, поверил… Что же теперь делать?
А муж, сперва яростно намылив губку, принялся ожесточенно меня тереть, потом смыл пену, намылил еще раз. Обнюхал, ткнувшись носом в плечо, проведя им по груди. Меня начало трясти. Что дальше-то?
Эрис отошел, подхватил большое полотенце и, обернув меня, легко поднял на руки. И когда только сил набрался! Я ведь его оставила сидящим на полу, совершенно измочаленным.
…И с размаху опустил меня на кровать, поверх покрывала. Начал раздеваться сам, поспешно скидывая одежду. Диадема неприятно колола и царапала кожу головы, я стянула ее, отложила в сторону.
– Эрис, – позвала в надежде, сама не зная, на что надеялась. Возможно, что мы все же поговорим и все уладим.
Громко сопя, он сбросил на пол штаны и, оставшись обнаженным, тяжело опустился рядом и принялся разматывать мое полотенце.
– Я не виновата, – шепнула тихо.
– Знаю, – и скрежет зубов.
– Но тогда…
Он вдруг резко развернул меня к себе, положил руку на щеку, не давая шевельнуть головой, а сам прислонился лбом к моему лбу и замер.
– Лора, клянусь жизнью моей матери. Я пытался. Я боролся. Я старался себя убедить, что ты всего лишь человек и что ты ничего для меня не значишь. Но проиграл. Себе же проиграл. Своему фантому. Смешно, правда? Я думал, что хочу просто жить, но не сразу понял, что только с тобой я жив как никогда раньше.
Он умолк, тяжело дыша.
– Я знаю, что виноват перед тобой. Многое должно было быть по-иному. Могу я надеяться, что ты меня простишь? Что останешься со мной?
– Ох, Эрис, – выдохнула я потрясенно, – не надо…
– Нет, надо, – гневно сказал он, сверкнув глазами, – никто больше не посмеет тебя обидеть! И я придумаю, как быть с братом, как обойти клятву и ее силу. Чтобы мы могли просто жить. Но это, только если ты меня простишь и согласишься быть рядом.
Он умолк, сверля меня взглядом. Ждал ответа.
Я же…
Я простила. Наверное, еще раньше простила.
Но как же побег? Как же Солья? Как же все?!
– Нам не дадут здесь жить хорошо, – растерянно пробормотала я.
Ох, не то нужно было говорить! Но ничего иного в голову не пришло.
– Я сделаю так, что дадут, – уверенно ответил Эрис. – Самое главное – это ты. И сегодня, на балу, после того как его величество пыжился и доказывал собственное превосходство, мне показалось, что мое положение небезнадежно, что у нас еще все может быть хорошо – так, как должно, так, как ты достойна.
– А как я достойна?
Он улыбнулся. Мы все еще касались друг друга лбами, сидя совершенно обнаженные на кровати.
– Ты лучше всех, Лора. Женщина, которую я люблю, получит все.
Почему-то меня начало знобить. Что же теперь? Я могла сбежать с Сольей, а могла остаться с человеком… нет, с шедом, который наконец сообразил, что не нужно бороться с собой. Но что я сама чувствовала по отношению к нему?
Заглядывать в собственное сердце было страшно, но все же отважилась – одним глазком.
Не знаю, что это было за чувство, но уж точно не равнодушие.
– Позволь мне любить тебя, – прошептал Эрис, – так, как правильно. Так, как надо было с самого начала.
– А как надо было? – горько спросила я. – Без этой твоей заморозки?
Я хотела добавить, что каждый раз, когда он так делал, мне все казалось, что он даже прикасается ко мне с отвращением. Впрочем, ему было за что не любить людей, так ведь?
Муж погладил меня по щеке. Потом нежно, очень нежно поцеловал. Его поцелуи расцветали на коже, словно цветы эллериума – темной сладостью, предвкушением большего.
– Эрис, – пискнула я, когда поцелуи опустились ниже пупка, – что ты…
– Молчи, – приказал он и раздвинул мне ноги.
На мгновение стало очень щекотно, я глупо хихикнула – и даже испугалась происходящего. Это никуда, совсем никуда не годится. Знала бы матушка…
– Эрис! – возмущенно.
– Тихо, – строго сказал он, – не сопротивляйся.
Я невольно опустила руку, пальцы запутались в его густых волосах.
– Что ты делаешь? Так нельзя!
Мои ноги оказались раздвинуты еще шире. Внезапное удовольствие омыло жаркой волной, я вскрикнула.
Но, как оказалось, это было лишь начало.
И, пожалуй, Эрис Аш-исси в одном был прав: вот так было правильно.
Луна в городе Теней такая, что ею хочется бесконечно любоваться. Возможно, это Тени ее такой делают. Или как-нибудь настраивают свойства купола своей реальности, чтобы луна была именно такой: огромной, низкой, цвета лимонного золота.
Сейчас луна бессовестно заглядывала прямо в витражное окно, заливая спальню бледным светом. По полу стелились размытые квадраты, последний из них ложился на край моей кровати, выхватывая из сумрака две пары босых ног. Наших с Эрисом ног.
