– Следовательно, если я ее сейчас убью, – продолжал король с легкой светской улыбкой, которая никак не вязалась с полыхающими глазищами, – с тобой ничего не случится, так ведь, братец?
– Ты ее не убьешь, – последовал размеренный ответ, – потому что, если я овдовею, то стану очень удобным претендентом на престол.
– Ты не сможешь бросить мне вызов!
– А мне и не понадобится. Как только у меня не станет жены-человека, за меня все сделают заинтересованные нобили этого города, брат. И город ведь тоже ждет меня. Не тебя – меня. Тогда я стану свободной, ни с кем не связанной Тенью, а вот у тебя есть дочь-полукровка, которую город принял и убрать которую ты уже не посмеешь.
– А что же сам свою жену не убьешь? – холодно полюбопытствовал Орис. Он сидел перед нами в кресле, поигрывая тонким стаканом.
– Я не стремлюсь занять трон, – пожал плечами Эрис.
– Так и знал, что ты слишком мелок для такого поступка!
Кажется, король повеселел. Напряжение в комнате немного ослабло, я даже позволила себе обернуться и посмотреть на двери. Конечно же там стояла охрана.
– Впрочем, ладно, бездна с ними, с драгоценностями. Это всего лишь камни. – Король вдруг хитро прищурился, и я поняла, что сейчас он сделает нам очередную гадость. Я не ошиблась. – Скажи-ка, брат, – продолжал он, – твоя жена, надеюсь, уже беременна?
– Думаю, что нет. – Эрис демонстративно пожал плечами, по-прежнему не выпуская моей руки.
– А что так? – изумился король. – Милая, – обратился Орис ко мне, – скажи, твой супруг посещает тебя по ночам, как и подобает любящему мужу?
Я торопливо кивнула и поняла, что краснею.
– Тогда в чем же дело? Эрис, возможно, с тобой что-то не так?
– Думаю, что все так, – спокойно ответил муж, хотя я чувствовала, как сильно он напряжен. Тоже ждал подлости.
– Прекрасно, прекрасно! – Король отставил стакан и хлопнул в ладоши. – Если все так, будь так добр, покажи, как ты это делаешь?
– Что?! – прошептала я.
Нет, он же не серьезно? Но одного взгляда на Эриса хватило, чтобы понять: на этот раз все серьезно. Но король же не может заставить нас, вот здесь, прямо в этой комнате…
– Это смешно, – сказал мой муж, – и глупо. Я не буду ничего показывать тебе, Орис. А если тебе так интересно, женись, быть может, и сам научишься.
Орис улыбнулся, показывая заострившиеся хищные зубы.
– Клятва, Эрис. Ты забыл? Ты дал мне клятву. И я могу тебя заставить делать все, что захочу. Могу велеть, чтобы ты отымел при мне эту свою человеческую сучку, могу приказать, чтобы ты отымел какую-нибудь другую. А могу приказать, чтобы ты языком вылизал мои сапоги.
– Не надоело еще? – В голосе Эриса сквозила усталость. – Ты никак не нажрешься моими унижениями. Оставь, мне не нужен трон и никогда не был особо нужен. И я даже рад, что наша мать не видит, во что превратился один из ее сыновей.
– Жаль, что она не видит, в какую никчемную тряпку превратился ты, – прошипел Орис. – Давай, я хочу посмотреть, как ты исполняешь супружеский долг! Я, твой король, приказываю.
Эрис быстро обернулся ко мне, одними губами шепнул: «Тебе ничего не грозит».
И в самом деле, если меня убить, то нобили могут пожелать видеть на троне Эриса Аш-исси, а не его чокнутого братца. Тогда Орису останется одно – убить моего мужа. Но почему-то он до сих пор не отдал приказ, почему-то до сих пор сохраняет ему жизнь.
Похоже, нас никто не собирался убивать.
Просто король, как выразился Эрис, никак не мог насытиться, унижая того, кто ранее, судя по всему, считался более сильным. Такое бывает и у людей.
– Я жду, – повторил Орис.
– Я не буду этого делать, – спокойно отказался мой муж.
– А ты забыл, что я могу сделать с тобой, вассал?
Эрис пожал плечами и ничего не ответил, глядя прямо в глаза своему брату. Я тоже ничего не понимала. Мне казалось, что образец низости я уже видела, и этим образцом был Оттон ле Ферн. Но, оказывается, я видела далеко не все.
Король облизнулся – внезапно его язык оказался длинным и черным. А потом что-то сделал. Я увидела, как на лбу Эриса выступили капли пота, как он задрожал всем телом… И попросту рухнул на пол, забившись в судорогах.
– Прекратите! – взвизгнула я.
Не думая, упала поверх бьющегося на полу тела, пытаясь удержать голову, которая колотилась о каменный пол. Глаза Эриса были закрыты, на губах появилась синеватая пена…
– Перестаньте! Вы!.. Да вы просто недостойны… недостойны памяти вашей матери! – Кажется, я кричала так, что сорвала голос.
Эрис вдруг безмолвно вытянулся на полу и затих.
Король медленно поднялся со стула и двинулся к двери, но на пороге обернулся, глаза горели страшным огнем.
– Да что ты понимаешь, – выплюнул он.
И ушел. Охрана последовала за ним. Комната, которую Орис превратил в камеру пыток, опустела.
– Эрис, – прохрипела я, – святая Матильда, Эрис!
Он дышал, но как-то слабо, неровно, в горле что-то клокотало. Я нащупала у него в кармане носовой платок, вылила на него воды из графина и принялась обтирать белое как мел лицо. Вздохнула с облегчением, когда Эрис открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.
– Эрис!
