– Когда мы приехали сюда, ему было три года. Из того времени он ничего не помнит. А я помню. Помню, как на месте нашего дома шумели деревья, как мне своими руками приходилось жарить дичь на костре. Пока Роберт с матерью жили в квартире в городе, я ходил здесь на охоту. Тогда местные – удэгейцы – очень помогали нам. Мы встречали их в лесу, они указывали нам звериные тропы, родники и даже охотничьи землянки. Их взгляды на природу отличаются от наших. Они не считают человека венцом природы, а лишь ее малой частью, которая так же обязана заботиться о гармонии, как все другие.
– А где они теперь?
– Ушли глубже в леса, некоторые переселились в город. Они торгуют с нами, продают мех.
Лорейн вспомнила историю покорения Америки, где индейцы до сих пор вступали в стычки с колонизаторами, а сами жили в резервациях.
– И местные не проявляют враждебности? – спросила она.
Павел Алексеевич снова надел очки и посмотрел через стекла на Лорейн.
– Нет. Заселение проходило мирным путем. Тусские дарили подарки, уговаривали местных встать под начало Государя. Ни веру их, ни культуру мы не разрушали. Как я и сказал, они по сей день живут в тайге по своему разумению. Конечно, бывали отдельные стычки, но они не породили общей ненависти. Удэгейцы – мирные люди.
Лорейн с пониманием кивнула. Сжав в пальцах мешочек с вышивкой, она вспомнила, с чего начался разговор.
– И вы поверили в их легенду?
– Когда оказываешься в таких условиях, в каких оказались мы – первые переселенцы, то невольно проникаешься мощью природы, ее скрытой сутью и влиянием на судьбу. Почему дерево упало на одного работника, а не на другого? Ведь по всем законам физики должно было повалиться в другую сторону! Почему к нам вышел медведь, хотя отродясь с этой стороны леса не выходил? Почему один от укуса крошечной букашки умирает, а другому и тысяча укусов нипочем?
На последних словах его голос сорвался, но Павел Алексеевич взял себя в руки.
– Я многое видел, Лора. Иногда я не мог поверить своим глазам. И я привык прислушиваться к любым знакам, даже кажущимся нелепыми. В Роберте всего этого нет. Он верит в науку. В чем-то он прав. Наука теперь знает больше. Ту болезнь, что погубила мою жену, назвали энцефалитом. Но сколько бы люди ни изучали природу, как бы далеко ни зашли в своем стремлении к знанию и контролю, всегда есть область неведомого и неподвластного им. Когда ты оказываешься один на один со стихией, будь то потоп по весне или тигр в двух шагах от тебя, все легенды оживают и ты понимаешь, откуда они взялись. Но нельзя поверить, если не пережил сам.
Лорейн несмело кивнула.
– Ну что ж, я сказал, что хотел, – Павел Алексеевич задумчиво теребил край бумаги на столе. – Дальше – тебе решать.
Она поняла, что разговор окончен, и встала.
– Если все же соберешься в лес, – раздался позади голос Павла Алексеевича, – дай мне знать, я предупрежу Ивана, чтобы он все подготовил.
Она оглядела его задумчивую фигуру и ответила:
– Предупредите, я пойду завтра.
На следующий день с рассветом Лорейн незамеченной покинула дом. Утренняя прохлада заставила ее поежиться. Стараясь согреться, она изо всех сил спешила к егерю. Дашу она брать с собой не стала, в глубине души стесняясь своей затеи.
Лорейн обожала это время дня. Небо раскрашивали разноцветные всполохи рассвета. Полевые цветы и высокая трава клонились к дороге. Ветер пробегал по верхушкам сосен и пихт, словно поглаживал деревья по головам.
Вскоре Лорейн свернула на просеку. Уже издалека она увидела, что Иван ждет ее. Полностью готовый к лесной прогулке, он сидел на лавке, подпирающей его избушку, а рядом, привязанный веревкой, щипал траву крупный козленок. При виде него у Лорейн сжалось сердце. Какая все-таки жестокость!
Увидев хозяйку, егерь поднялся с места.
– Доброе утро! – улыбнулась ему Лорейн.
– Утро доброе, сударыня, – отвечал он.
И без дальнейших дискуссий принялся связывать козленку ноги попарно.
– Что ты делаешь? – испугалась Лорейн.
– Это чтобы нести было сподручнее, – пояснил он.
Связав, Иван закинул животное себе на шею, так что живот козленка был у него на загривке, а ноги свисали с плеч. Придерживая их руками, егерь направился в лес. Лорейн следовала за ним.
За время их многих совместных прогулок Лорейн обнаружила замечательное качество Ивана: он не задавал лишних вопросов. Вот и теперь он не спросил, верит ли она в легенду или почему не привела с собой Дашу, а просто шагал вперед широким уверенным шагом. Его ритм успокаивал Лорейн и прогонял лишние мысли и сомнения из головы.
Они пробирались по едва заметной тропе около получаса, когда послышался шум воды. Вскоре они вышли на берег реки. Это была та же речка, которую Лорейн недавно переходила вброд, но в этом месте вода бурлила в камнях с бешеной силой.
Иван остановился и оглядел противоположный берег, будто что-то прикидывая про себя, а затем не спеша двинулся вниз по течению.
– Куда мы идем? – не удержалась Лорейн.
– Нам нужно особое место, – отозвался Иван.
Козленок на его шее жалобно заблеял.
