Стена травы дрогнула, выпуская из своих глубин затянутый в черный комбез стройную женскую фигуру. Противница на секунду замерла, смотря в её сторону щелками своих горящих огнем глаз, а затем сорвалась с места на ходу превращая пальцы в некое подобие когтей-игл. Выстрел, выстрел. Компенсатор с глухим треском отрабатывает, выбрасывая из щелей похожие на голубоватые испарения излишки энергии — есть попадание. Фигуру это не останавливает, она «летит» вперед не обращая внимания на метнувшиеся наперерез голофантомы, разбив в осколки их полевые структуры одним небрежным взмахом своей когтистый руки. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Активация энергоклинка. Призрачное лезвие перехватывает удар когтистой руки, выбрасывая целый сноп голубоватых искр. Удар — парирование, удар — парирование. С каждой секундой скорость все возрастает и движения клинка сливаются в сплошную голубую пелену похожую на изогнутый щит. Отскок — выстрел и снова в ближний бой, не позволяя противнице прийти в себя, ни давая и шанса на отступление. Удар, удар — резкая боль. Кисть руки с зажатым клинком словно в замедленной сьемке отлетает в сторону. Отступить, уйти. Боль в ноге. Тело теряет равновесие и заваливается набок. Зубы невольно впиваются в нижнюю губу, разгрызая её в кровь. Не заорать, еще можно сражаться, ещё можно… Лениво-небрежный взмах когтистой руки; пальцы вперемешку с кусками пистолета сыплются на каменистый склон холма. Это конец. Дыхание с трудом прорывается сквозь зубы, а остатки тела скованны холодом обезболивания.
— Ты опять проиграла, — перед глазами появляется миловидное лицо моложавой женщины в обрамлении абсолютно седых волос.
— Да, наставница, — слова с трудом сочатся сквозь холодеющие губы.
— Поняла почему?
— Потому что вы опытнее и сильнее, а еще отключили большинство моих имплантов. Это нечестно.
Тяжелый вздох, наполненный плохо скрываемым разочарованием.
— Опять отговорки, сплошные отговорки… Запомни: война не бывает честной, девочка моя.
Огненные буквы перед глазами: «Конец симуляции».
* * *Максим закинул ногу на ногу и, откинувшись на обитую зеленым сукном спинку тяжелого массивного кресла, одного из трех, что стояли вдоль стен небольшой, служившей импровизированной приемной, комнаты, сделал вид, что полностью погрузился в чтение свежей газеты, которую обнаружил на стоявшем рядом столике. В отличие от него Сашка не стал садиться, а принялся расхаживать по комнате из угла в угол, изредка бросая взгляд на сидевшую за столом пожилую секретаршу, которая с невозмутимым видом барабанила пальцами по клавишам громоздкой печатной машинки.
— Сань, может ты сядешь, — в конце концов не выдержал Максим, которому надоело наблюдать за маяньем друга, — а то у меня уже голова болеть начинает.
— Долго, — буркнул в ответ Малышев на едином, останавливаясь у окна. — Сколько уже ждем? Полчаса, больше?
— Тридцать семь минут, — озвучил Максим цифры, предупредительно выданные ему симбионтом. — Не так уж и долго, так что можешь успокоиться.
