— Тогда начнем сначала, — сказал он с резкостью в голосе. — Дженни солгала. Не знаю почему, но солгала. В ночь убийства Сара находилась в галвестонском отеле. Я знаю, потому что сам ее допрашивал. Мы беседовали со всеми постояльцами. И Сара ничем не привлекла внимания. Тогда не привлекла. Конечно, я понимаю, чертовски глупо не вести протокол, как положено, но такое случается. Так или иначе, ее имя обозначено в списке допрошенных.
Он будто лично у меня просил прощения за то, что схалтурил с протоколом допроса. И совершенно напрасно. Просить прощения надо было не у меня, а у Сары.
— Такой список наверняка включал сотни имен, — сказал я. — «Карлтон» — большой отель. Вы не могли спутать Сару с кем-то другим?
— Нет. Хотите посмотреть список?
— Спасибо, не надо. А как насчет Сариных хозяев? Вы допрашивали их по поводу того, что́ они знали о планах Сары на тот вечер?
— Нет, в этом не было нужды, поскольку я сам беседовал с ней.
Я рассмеялся:
— Понятно.
Ларри Бенсон вскипел. Лицо еще больше покраснело.
— Пижон хренов! — сказал он так громко, что администраторша посмотрела в нашу сторону. — Читайте материалы повнимательнее, прежде чем являться сюда и заниматься чепухой! Сара говорила на шведских допросах, что в ночь убийства была в Сан-Антонио?
Вопрос застал меня врасплох. Наверняка ведь говорила? Ларри прервал мои размышления:
— Вижу, вы здорово не уверены. Я вам помогу. Ответ будет «нет», сама она никогда не утверждала, что находилась в Сан-Антонио, когда в Галвестоне убили ту женщину. На первом допросе она сказала, что не помнит, чем занималась в тот день, а на втором, как известно, дала признательные показания. — Он сел поудобнее. — Вы просто верите, что она говорила про Сан-Антонио, а верите потому, что видели этот паршивый железнодорожный билет. Чего ради Дженни Вудс все это выдумала, понятия не имею. Я знаю только то, что видел собственными глазами: Сара Телль была в Галвестоне тем вечером, когда произошло убийство.
Стиснув зубы, я прикидывал, как бы мне перейти в контратаку. Я потерял преимущество, и это плохо. — Как вы объясните, что Дженни Вудс была убита в Стокгольме после того, как рассказала мне об их с Сарой поездке?
— Честно говоря, думаю, я вовсе не обязан это объяснять. Может, ее с кем-то спутали?
— А Бобби? — вставила Люси, которая до сих пор сидела молча. — Он тоже боролся за Сару. Случайность ли, что его убили одновременно с Дженни?
— Еще один вопрос, за который я не в ответе.
Ларри Бенсон встал.
— Вы ищете нефть, а находите только песок. Бросьте вы это дело. Не ворошите старье.
Это было не просто дружеское предостережение. В его словах сквозило что-то еще. Невысказанная угроза.
Мы с Люси тоже встали.
— Слухи о том, что Сара была проституткой и наркоманкой, — сказал я. — Для них были основания?
— Потому-то она и явилась в Галвестон без своих хозяев, — сказал Ларри. — Чтобы без надзора сколько угодно встречаться с клиентами. В отеле не она одна занималась проституцией. И наркотиками тоже. Но после убийства мы с этим покончили.
— А каков, по-вашему, мотив убийства той женщины в Галвестоне? — спросил я.
— Конкуренция, — уверенно ответил Ларри. — Девицы повздорили из-за клиентов. Одна должна была уйти. И победа осталась за Сарой.
Я медленно покачал головой. Мотив слишком простой и слишком хлипкий. Несостоятельный. Будь у Сары достаточно дельный адвокат, его бы и в суде не признали.
— Думайте, что хотите, — сказал Ларри. — А мне пора на работу.
Он собрался уходить.
— Татуировка, — сказала Люси. — Мы слышали, Сара сделала на шее тату:
— Понятия не имею, — отозвался Ларри. — Да и что тут интересного? Нынче многие делают татуировки.
Не Люси, подумал я. И не я.
— Люцифер, — сказал я, и Ларри мгновенно остановился. — Вы его знаете?
Ларри стоял, тяжело дыша. Потом медленно повернулся ко мне:
— Последнее предупреждение. Держитесь подальше от истории Сары Телль. И от Люцифера. Иначе все для вас кончится чертовски плохо. Понятно?
Я коротко кивнул, Ларри, похоже, остался доволен. Не пожав нам руки, он вышел из отеля.
— Что будем делать? — спросила Люси.
— Найдем кого-нибудь, кто не откажется поговорить о Люцифере.
Во все времена и во всех культурах люди учили своих детей опасаться огня. Подойдешь слишком близко — обожжешься. И от шрамов никогда не избавишься. Они так и останутся вечным напоминанием, что ты нарушил одно из самых главных жизненных правил, которое гласит: остерегайся бросать вызов силам, которые неизбежно тебя уничтожат, если ты подойдешь к ним слишком близко.
