Мне стало холодно, и в то же время на лбу выступила испарина. Неужели она прикажет привести приговор в исполнение прямо сейчас? Не зря я столько лет от неё бегала. Но она что, совсем не понимает, почему я так поступила? Разве, несмотря ни на что, она не моя мать?
– Я всего лишь хотела освободить оракула, – объяснила я. – Мне казалось, что наша семья столько веков держит его в темнице…
– Ты вынуждаешь нас вступить в битву, которую мы вряд ли выиграем, Ундина! – крикнула королева так внезапно, что стражники у дверей в тревоге выхватили клинки-молнии.
Залы наполнило электрическое жужжание, и мы оказались как среди стаи электрических угрей.
– Ч… что ты хочешь сказать? – заикаясь, произнесла я под треск.
– Перед нашим народом стоит самая сложная задача из всех, с которыми нам приходилось сталкиваться за века. И решать её приходится без Амулета Ветров. Из-за тебя, – добавила она почти беззвучно.
Я ахнула:
– Мне очень жаль, правда! Я совершила ужасную ошибку. Но может быть, я смогу помочь и всё исправить?
Мама даже не удостоила меня ответом, но я не сдавалась:
– О какой задаче ты говоришь? И о какой борьбе? Что здесь вообще происходит? По городу бродят какие-то герцогисты, утверждающие, что им известно что-то о моём отце и о приближающейся войне. А ты слышала о грозовых драконах? Они выходят на берег и нападают на людей! К тому же тот дом, в котором я жила на суше, скорее всего, затопил тоже герцогист…
– Молчать! – Мать поднялась с трона. – Хватит.
– Но…
– Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать. Ты и так уже достаточно натворила, дочь! Тебе нельзя доверять. – Мама махнула солдатам и подобрала юбки. – Уведите её! – приказала она. – Немедленно.
Меня грубо схватили, и я снова почувствовал горячее лезвие на своей шее. Но королеве показалось, что всё происходит недостаточно быстро. Не дожидаясь, пока меня уведёт вооружённый до зубов эскорт, она спешно покинула Стеклянные залы.
Я думала, что все помещения подземелья были уничтожены взрывом, но, как выяснилось, ошиблась. Да, большую часть подземной тюрьмы разрушило взрывом, и почти всем заключённым удалось бежать, но несколько камер уцелели.
И меня оставили гнить в одной из них.
Комната была узкой и пустой, за исключением деревянной койки, которая крепилась к лавовому камню двумя цепями. Не было ни окон, ни ламп, только окошко в двери камеры, через которое вскоре после моего ареста просунули миску со слизкой кашей.
И было ужасно холодно.
Уже около трёх или четырёх часов, по моим подсчётам, я дрожала от холода в своём платье из ламинарии. Слышалось тихое журчание ручейка, пробившегося сквозь трещину в скале и протекающего прямо по камере, поэтому, вставая с кровати, я неизбежно промочила бы ноги.
Но хуже холода и темноты была неопределённость. Что будет дальше? Мать отдаст меня под суд? Или оставит здесь медленно умирать? И что для меня предпочтительнее?
Конечно, я попыталась призвать колдовскую силу. Но подземелья давно запечатали заклятием, не пропускающим магию. Так что даже восточный ветер не смог бы составить мне здесь компанию.
Я осталась совсем одна. Наедине со смесью страха, гнева и целой кучей нелицеприятных пожеланий Аарону за то, что он так со мной поступил. Как я могла так ошибиться в этом ловце бурь?! Надеюсь, в следующем путешествии его котельный корабль проржавеет насквозь и рассыплется в прах!
Никогда прежде меня не предавали! Интересно, чувствовала ли моя мать такую же всепоглощающую пустоту внутри себя, когда думала обо мне?
Я ворочалась на неудобной койке и растирала плечи, пытаясь согреться. Сегодня мне точно не уснуть.
И вдруг раздался голос.
– Ундина Северина Маре, – прошептал кто-то едва слышно. – Прекрасная принцесса.
Наверное, разыгралось воображение – ведь в камере я совсем одна. Какая жалость! Все знают, что рано или поздно заключённые её величества сходят с ума. Но я удивилась, что со мной это произошло так быстро. Слышать голоса в первый же день – дурной знак.
Помедлив, я перекатилась на жёсткой лежанке на бок, прищурилась в черноту внизу и осторожно протянула вперёд руки.
– Привет! – прошептала я в ответ. – Есть здесь кто-нибудь?
– Ундина Северина Маре.
Теперь голос звучал ещё тише. Так тихо, что это наверняка были всего лишь мои собственные мысли. Кончики моих пальцев погрузились в ледяную воду, и я поспешно отдёрнула руки. И сразу шёпот сменился другим звуком: что-то загрохотало совсем близко, у двери. Но это был не скрежет засова, на который закрывали окошко в двери, – скорее… звенели ключи!
Я села.
Заскрипели дверные петли, и в то же мгновение на кровать упал луч света, такой яркий, словно само солнце опустилось в море, чтобы меня обжечь.
Я прищурилась, слишком ошеломлённая, чтобы что-то различить. Шелест платья из морского шёлка заставил меня вздрогнуть. Неужели пришла королева?!
– Ундина, – произнёс кто-то явно моложе моей матери. – Это правда? Ты вернулась?
