Ловец Мечей полностью

Лишь позднее ему пришло в голову, что он, наверное, вел себя неправильно – не подал и виду, что расстроен, и «друзья» смеялись только над ней. Но он не избежал наказания: в конце концов именно она сказала ему, что настала пора повзрослеть.

– Когда я вернулся, тебя не было, – заговорил Конор.

Кел медлил лишь мгновение. Сначала он не собирался держать свою ночную прогулку в секрете, но теперь понял, что выбора нет. «Я переоделся в твой костюм, нацепил талисман и корону и отправился навестить Фаустена. Он, естественно, решил, что пришел принц, и сказал, что я предам тебя. Что я отниму у тебя нечто очень важное и дорогое тебе, после чего ты меня возненавидишь».

Возможно, Конор обратит это в шутку, подумал он. Да, скорее всего, так и будет; он всегда смеялся именно над теми проблемами, которые тревожили его сильнее всего. Но Келу казалось, что слова Фаустена разъедают его душу, как кислота. А что будет с Конором, когда он услышит их, – тем более сегодня, после такого удара?

– Я решил пройтись по саду, – солгал он. – В Галерею меня не впустили.

– Бенсимон приказал никого не впускать. Роверж попытался прорваться, но Джоливет велел своим солдатам выпроводить его.

– Я думаю, Ровержу это не понравилось, – заметил Кел.

– Наверное, нет. – Конор говорил таким тоном, как будто его это совершенно не интересовало.

– Кон, – мягко произнес Кел, – ты что-нибудь ел? Воды хотя бы попил?

– Кажется, там была еда, – рассеянно пробормотал Конор. – Слуги приходили. Принесли много бутылок, но сенекс Домицио, по-моему, почти все выпил в одиночку. Он назвал меня «buxiàrdo fiol d’un can». Не думаю, что он ляпнул бы нечто подобное в более или менее трезвом виде. Насколько я помню, это переводится как «лживый сукин сын».

– Ублюдок, – прошипел Кел. – Ты никому не лгал. Ты заключил с ними сделку и выполнил то, что обещал. Это они обманули тебя…

– Келлиан, – перебил его Конор. Он редко называл Кела полным именем; и сейчас Кел услышал в его голосе боль. – Я все знаю.

– Можно как-то исправить положение? – спросил Кел.

– Ничего уже не исправишь. Люди из Сарта твердо стоят на своем. Я согласился взять в жены принцессу из Аквилы по имени Аймада; в договоре не сказано, что это должно быть ее первое имя. – Конор улыбнулся страшной улыбкой. – В конце концов Анесса принялась твердить, что это всего лишь деловое соглашение, политический союз; никто не говорил, что это будет брак по любви. Какая разница, сколько принцессе лет и как ее зовут, повторяла она. И еще намекнула, что если я соглашусь жениться на Луизе, то заслужу благодарность и поддержку Сарта; а если отправлю ее домой, начнется война.

– Они уже давно хотят войны, – сказал Кел. – Может быть, они нарочно сделали это, чтобы получить предлог для нападения.

– Может быть, – тихо произнес Конор. – Плохой из меня получился наследный принц. Сомневаюсь в том, что из меня выйдет хороший король. Но я не могу допустить, чтобы из-за этого Кастеллан втянули в войну. Я беспечен и эгоистичен, но не до такой степени. А может быть, наоборот, слишком эгоистичен. – Он потер красный след на лбу, оставленный короной. – Если бы я повел себя умнее, то, вероятно, смог бы предотвратить скандал на ужине с послом Малгаси. Но неважно. Все равно Анесса была там. Она в любом случае догадалась бы о том, что в нашей семье не все ладно. – Он поднял голову, посмотрел на Кела. – Знаешь, что я думаю? Я думаю, что после этого скандала Анесса и решила нас обмануть. Зачем ей отдавать Аймаду в королевскую семью, где царит разлад? Эту девушку называют жемчужиной Сарта. Но Луиза… Луиза для них ничего не значит.

Кел молчал. Отвечать на это было нечего.

– Меня утешает только одно, – продолжал Конор. – Пройдет много времени, прежде чем мы с ней сможем по-настоящему стать мужем и женой. Лет десять. – Он невесело усмехнулся. – Так что тебе не понадобится отсюда переезжать. Хотя… если умрет отец и тебе придется сменить Джоливета, ты сможешь подать прошение о том, чтобы тебе предоставили отдельные апартаменты. Роскошный дворец или что-то вроде того.

– Мне не нужны роскошные дворцы, – хрипло возразил Кел.

Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз видел Конора таким несчастным.

Он снова вспомнил Антонетту и тот день, когда из комнаты убрали детские игрушки. И подумал: она плакала вовсе не по куклам и игрушечной крепости. Она плакала потому, что их жизнь изменилась, а ей хотелось, чтобы все осталось как раньше.

Он подошел и сел рядом с Конором; диван просел под его тяжестью, и их плечи соприкоснулись. Конор застыл на мгновение, потом прижался к Келу и навалился на него всем телом, как будто хотел взвалить на него часть своей ноши, усталости, отчаяния.

– Семьи Хартий взбесятся, – прошептал Кел.

Не глядя, он почувствовал, что принц пожал плечами.

– Пусть бесятся. Они к этому привыкнут. Они из всего способны рано или поздно извлечь выгоду.

Кел вздохнул.