Оказались они вовсе не в изумрудном парке, сиявшем оттенками летней мяты и манившем пряничным призраком старинного замка вдалеке, как бывало в сновидениях, а в каком-то узком, синем от вечерних сумерек пространстве между уходившими ввысь стрелами небоскребами цвета угля, гладкими и сверкавшими, как зеркало. В этих черных полированных зеркалах отражались бесчисленные огни самых разных цветов и форм – от золотых до фиолетовых, от земляничных до белых, и самое странное, что снизу их тоже отражало какое-то громадное зеркало. Что еще поразило Антона, так это вмиг окутавшее его влажным одеялом тепло – насколько он помнил современный ему Лондон, там стояли вовсе не средиземноморские температуры, а тут можно было подумать, что они находятся где-то в Неаполе. И вдруг он разом вспомнил все предсказания футурологов в 2012 году, и понял, что же это за странное живое зеркало раскинулось внизу повсюду.
– Вода? – слегка подавленно спросил Антон. – В Лондоне – везде сейчас вода?
– Ну не везде, – живо откликнулся Эмиль, который искал кого-то глазами в сумраке, словно зрение у него было кошачьим. – Помнится, в вашем времени нам обещали, что Лондон вообще уйдет под воду и мы будем резвиться в волнах, точно славные гладкие рыбки… Не совсем такая картина, как видишь. Но воды много, все-таки чертово глобальное потепление не отменишь, хотя и не совсем согласно страшилкам ученых все пошло. В северо-восточных городах действительно везде вода, там и шторма, и наводнения, и постоянная борьба за выживание, и жители там дьявольские упертые, уж я-то знаю, о чем говорю! А в Лондоне вода только местами, ну – кое-какие части снесло и затопило, конечно, пока защиту не поставили. Но есть и плюсы, дорогуша. В моих землях, например, теперь круглый год курорт. А на юге изюм выращивают и кишмиш. Эх, знал бы мой дед, что в долине Темзы будет изюм расти… А в Йоркшире и Ланкашире спокойно вызревают мерло и каберне совиньон!
– Спасибо за лекцию о винах, но как же, – растерянно спросил Антон, разглядев сейчас и маленькие лодки, и шустрые алые катера, и какие-то круглые наводные шаттлы, покрывавшие воду пестрым ковром, – как же старинный Лондон? Он сгнил, рассыпался? Его смыло?
Эмиль рассмеялся.
– Узнаю интеллигенцию, – покачал он головой. – Спешу тебя обрадовать, жив старинный Лондон. Мы сейчас в новых кварталах, которые уже возводились на воде – видишь вон те прозрачные упругие опоры у домов? Старый Лондон защищен системой дамб и мостов с мощной зоной пограничного контроля. И, что, наверное, тебя обрадует, вид Старого города окончательно законсервирован, часть превращена в музей, а в другой части живут богатые ретрограды, аристократы по крови и по духу, так сказать. Центр разделен сейчас на зоны разных эпох с уровнем технологий, соответствующим периоду. Хочешь – живи в средневековье, хочешь – в девятнадцатом веке, хочешь – в двадцатом…
– Мне казалось, через семьдесят лет в Лондоне будут только трущобы и мечети…
Эмиль чуть помрачнел и постукал носком сверкающего ботинка по платформе из блестящего камня цвета антрацита, на которой они стояли – Антон только сейчас ее заметил.
– Этого добра навалом. И трущобы, и резервации для рабочих из стран Третьего мира. Ну и огромная арабская часть, она тоже отделена мостами. Там Лондон ничем от Марокко не отличается. А новые районы, как видишь, многоуровневые, часть жизни переместилась на сотые этажи, часть – под землю…
– Земля дорогая?
– Пространство дорогое, – усмехнулся Эмиль. – Ты учти, что нас все же частично затопило. Зато какая в тех полудиких местах сейчас пастораль, ты бы видел… Леса разрослись, мелкие острова зеленеют… Кое-где есть полуразрушенные дома, при желании там можно отдыхать, если не бояться хищников. Птицы чирикают, рыбы выпрыгивают из воды косяками, чешуей блещут, красота!
– Да ты тоже ретроград, как я посмотрю, – хмыкнул Антон. – Небось еще с удочкой сидишь по утрам. И, дай угадаю, живешь вовсе не в новых кварталах? Не на двухсотом этаже, Эмиль, нет ведь?
– Нет, – показал зубы в ухмылке Имс. – Я живу и работаю в Центре. У меня, знаешь ли, статус. Ага, вот, наконец, нас встречают. Улыбаемся и машем! Это мой напарник. Ну, хорош же сукин сын, ты посмотри на него!
Антон перевел взгляд на человека, в которого Имс так и впился глазами.
Высокий и тонкий коротко остриженный золотистый блондин лет тридцати ловко выскользнул из только что приземлившегося на противоположный край платформы круглого, тоже черного и блестящего шаттла. Этот шаттл отличался от наводных, передвигался по воздуху и, очевидно, представлял собой современную альтернативу автомобилям (смешно, но очертаниями напоминал пучеглазые фольсквагеновские «жуки»). Черный плавных линий корпус мигал не одним десятком огней, впрочем, половина из них погасла, как только «жук» коснулся платформы.
