Том некоторое время молчал, и они просто шли рядом по улице, а их обгоняли подростки, яркие, как цветы, – двигались они словно бы на роликах, но для роликов уж слишком быстро, Антон только взглядом успевал их провожать, да и воздух буквально свистел от проносившихся мимо мальчишек и девчонок. Потом он понял, что это обувь у них такая – реактивная, кроссовки с мотором. В конце концов, что-то подобное начали выпускать уже в 2010 году.
– В развитых странах почти каждому гражданину вшит чип-идентификатор, – неожиданно продолжая разговор, пояснил Том. – Это довольно давно произошло, еще лет пятьдесят назад. Универсальный ключ – паспорт, пароль, все в одном флаконе. ID позволяет управлять персональным пространством в интернете, защищать свои серверы, где хранится вся персональная информация, может открывать двери, управлять техникой в доме и офисе, проверять состояние здоровья и осуществлять лечение, брать кредиты, наконец, осуществлять юридические сделки. Как правило, персональный чип связывается с устройством, позволяющим управлять виртуальной реальностью – это либо браслет, либо очки, либо линзы, кому как удобнее. Эти гаджеты настраиваются на чип и на индивидуальные особенности – и вот ты уже видишь дополненную реальность: одновременно реал и вирт. Некоторые носят такие гаджеты активированными всегда – это как наркотик, люди уже не могут обойтись без вирта. Да что там многие: подавляющее большинство. Поэтому очки пользуются все меньшей популярностью – браслет и линзы удобнее, они становятся частью тела. Большинство таких устройств – на голосовом и сенсорном управлении, но в последнее время все больше гаджетов производится на управлении взглядом и даже на мысленном управлении, хотя голос и сенсор подключены по умолчанию, параллельно. Просто человек до сих пор мыслит очень хаотично – в этом мы ничем не отличаемся от людей других времен. Поэтому редко кто решается на мысленное управление без всякой другой поддержки.
– У тебя линзы, – вспомнил Антон. – И что-то я не помню в твоем исполнении голосовых команд.
– Да, – кивнул Том. – У меня основное управление – зрительное.
– А… Эмиль?
– У него браслет. Очень мультифункциональный, насколько ты успел заметить. Там зашито множество других устройств – его должность обязывает. Все функции управления присутствуют. Бонусная комплектация.
– Как же вы не можете отыскать Артура, если у вас каждому вживлен чип? Да он еще занимался такими опасными исследованиями, наверняка власти вшили ему еще кучу всего! – недоуменно спросил Спасский.
– Артур умная сучка, – усмехнулся Том. – Он, очевидно, удалил все чипы из своего тела и теперь пользуется внешними – мы никак не можем его отследить, ничего иного это означать не может. Очень просто: наклеивается на кожу особая пленка с микросхемами, и все. Разумеется, это преследуется по закону, так как таких наклеек можно заиметь несколько и постоянно их менять, выдавая себя за разных людей.
– Поддельные паспорта, – кивнул Спасский.
– Но Артур у нас сейчас персона неприкосновенная – на период проведения эксперимента. Правительство и королева жадно ждут плодов его работы – всем жутко хочется быть бессмертными, причем бессмертными со всем мыслимым комфортом. А у Артура еще в рукаве припрятано много фокусов, которыми он может удивить и соблазнить власти. Он все козыри сразу никогда не выкидывал. Но в правительстве свои интриги, и там тоже есть разные лагеря. И кое-кто с кое-кем объединился, приняв решение устранить Артура, каким бы гением он ни был. Вернее, именно потому, что он гений. А гениям всегда всего мало. Поэтому официально мы Артура не ищем, официально мы его всячески восхваляем и охраняем, хотя и курируем для порядка его исследования, все же это работа особой важности. А тайно мы вынюхиваем его, чтобы ликвидировать.
– И почему же ты мне об этом так легко рассказываешь в вашем антиутопическом будущем – этом воплощенном кошмаре параноика? Разве здесь не везде электронные глаза и уши? Разве Большой Брат не следит за вами круглые сутки и на каждом углу?
Том засмеялся и тронул Спасского за рукав, призывая оглянуться вокруг. Антон последовал этому ненавязчивому призыву и обмер: вокруг расстилался огромный парк, больше похожий на дремучий лес. Он явно был заброшен, однако в нем угадывались остатки былого великолепия – полуразбитые чаши иссякших фонтанов, разросшиеся в некоторых местах розарии, заросшие, но еще различимые в густой траве каменные белые дорожки. Бывшие клумбы поросли какими-то сорными цветами, которые еще цвели, ярко, пестро, и пахли по-осеннему грустно и тонко, пьяняще, словно бы старым вином.
Антон крутил головой, совершенно ошеломленный: он не мог понять, как они здесь оказались, ведь, казалось, всего несколько мгновений назад шли по оживленной центральной улице, стиснутой огромными зданиями, в потоке прохожих, среди бушующих рекламных голограмм и непрерывного ласкового зова кибернетических объявлений.
