Спасский не знал, что на это ответить, поэтому надолго замолчал – замолчал и Том. Они сидели рядом на старой красной скамейке в бурно разросшемся парке, смотрели на желтых птиц, на оранжевые и красные цветы, на палую коричневую влажную листву, на мраморных белых львов, видневшихся среди осыпавшихся кустов, – ветер нес листву по дорожкам и утробно свистел, деревья светились, точно нарисованные гуашью на фоне яркого синего неба, – и оба думали об одном и том же. Пытались представить, каким будет мир, когда их уже не станет. Рассыплется ли в прах? Останется ли таким, как прежде? Изменится ли до неузнаваемости? Антон вспомнил, как раньше, в юности, иногда жалел о том, что не доживет до подлинно высокотехнологичного будущего, что не увидит 2100 года, 2150 года. Тогда он ужасно сетовал на то, что человеку отпущен такой малый земной срок. Что ж, теперь у него появился шанс увидеть и 2100 год, и 2150. И даже стать бессмертным, пусть и в понимании Артура Каллахана. Но радовало ли его это? Ужасало ли? Нет, сейчас в голове у него звенела абсолютная пустота.
Глава 10
Следующие две недели Антон получил стопроцентный шанс почувствовать себя варваром в блиставшем цивилизацией Риме.
Он учился обращаться с виртуальной реальностью, благо пленка с внешним нелегальным чипом уже сверкала на его плече, как замысловатая татуировка. В качестве гаджета-посредника он выбрал для начала очки, заодно выяснив, что современные модницы и некоторые модники предпочитают носить устройство упрятанным в серьги и даже в ожерелья (впрочем, почти все модели современных ожерелий представляли собой широкие металлические ошейники с инкрустацией).
Насколько Антон понимал принцип действия посредника, гаджет настраивался на биологические данные конкретного человека и в работе был связан с персональным чипом-идентификатором, вшитым под кожу: посредник задействовал чип, а чип, в свою очередь, задействовал нейроны в мозгу, позволяя воспринимать виртуальность не только разумом, но и чувствами. Также в гаджет были встроены фото- и видеокамеры с функцией моментальной передачи в Сеть и личное хранилище данных – а в этом мире подавляющее большинство данных хранилось именно в вирте.
Спасский, конечно, не решился на мысленное управление, ему вполне достаточно показалось голосового и сенсорного, и, если разговаривать с разумными виртуальными системами он быстро привык, даже во вкус вошел, то сенсорное управление визуальным виртуальным полем подразумевало крайне развитую мелкую моторику, и тут Антону пришлось порядком попотеть.
Некоторое время он испытывал мальчишескую зависть к Тому и Эмилю – как к полукиборгам и воплощенным мечтам своего детства, пока Том не рассказал ему, что в их тело, кроме всего прочего, вшиты также нейродатчики слежения, которые контора может в любой момент активировать. «В полноценных киборгов внедряют и датчики самоликвидации, и датчики дистанционной ликвидации, – сухо добавил он. – Нас закон пока защищает, но кто знает – придет к нашим лордам какая-нибудь такая же сирена, как Артур Каллахан, и все права полетят к черту… В особой группе риска те, кто перемещается по временным порталам, ведь их присутствие в другом времени может навредить ходу истории. Поэтому давно в сиятельных умах блуждает идея вживить им такие схемы – причем место вживления будет скрыто от носителя. И ты будешь удивлен – идея эта находит все больше сторонников».
Эмиль перемещался во времени и находился в группе риска. А Спасский быстро расхотел быть супергероем.
Немного погодя он спросил Тома, почему же людям не вшивают по их желанию чип, который бы генерировал сны постоянно и, опять же при желании, так же постоянно держал человека в сновидении, поддерживая ощущение, что сон и есть реальная жизнь. «Кажется, был в наше время фильм именно об этом», – объяснил он Тому, и тот помрачнел, сказав, что нынешние приборы снохождения уже почти приблизились по своим свойствам к чипам, и как только из прибора удастся исключить физическое снотворное, жидкость, – так сразу получится устройство, которое вполне можно имплантировать.
– Это решение, несомненно, найдет почитателей, люди и так уже помешаны на виртуальных заменителях жизни, – сказал он. – Артур активно работает в этом направлении – раз уж даже ты домыслил до столь ослепительной перспективы, он-то и подавно. Он все уменьшает прибор, делает схемы все более чувствительными, все более сложными, и когда они станут тоньше волоса, твои мечты сбудутся. Самые крошечные приборы, которые умещаются в браслетах вместе со сомнацином и иглой, поступают с производств, работающих по его патентам.
– Да этот Артур у вас в каждую бочку затычка, как я погляжу, – заметил Антон.
– К сожалению, – подтвердил Том.
