Молоко и зелень в дом на Винсент-сквер привозил жизнерадостный дедок на старом синем фургончике – Спасскому о подобных типах рассказывала еще бабушка, в ее время все эти зеленщики, молочники, мороженщики повсеместно ездили по дворам в ранние утренние часы. Один раз этот милейший во всех отношениях старичок приехал на велосипеде времен юности Антона, щедро разливая в нежном, трепетном утреннем воздухе трели звонка. Спасский тогда долго стоял в раскрытых дверях и провожал взглядом чудесного поставщика: тот неторопливо катил на своей винтажной развалюхе в звонкое голубое утро, бренчал звонком; на раме громоздились, приклеенные на липкую ленту, пакеты с зеленью, чудом не падая на землю. Моросил мельчайший дождь, солнце светило сквозь его тоненькую завесу, шуршали листья под шинами неспешно удалявшегося велосипеда, а Антон стоял, вдыхал запах осени и осязал застывшее время.
– Что это за предводитель гномов? – спросил он «Северуса», забыв, что обиделся на него, поскольку был презрительно обозван «тупицей» во время очередного проигранного раунда борьбы с кухонным агрегатом.
Северус некоторое время молчал, а потом внезапно разразился стихом, декламируя тяжело и с чувством, словно бы торжественно роняя камень с каждым словом:
– Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь,
Я думаю – это молочник на своих колесах.
Тр, тр – идут ступни молочника,
Ближе и ближе вдоль улицы,
Затем дзинь, дзинь, дзинь, дзинь –
Он оставил наши бутылки с молоком.
Последовала еще одна пауза.
– Поставщики продуктов на дом, – с чувством колоссального превосходства добавил «Северус», – это привилегия богатых и аристократических семей.
Тут Антон вспомнил, что Эмиль, кроме всего прочего, еще и герцог. И что же: быть герцогом в 2080 году означало иметь право на то, чтобы молочник, смахивающий на Санта Клауса, приезжал на своем громыхавшем фургоне раз в два дня, чтобы два раза в неделю наведывались какие-то странные, постоянно хихикавшие девицы из булочной – то ли киборги, то ли просто современная молодежь, а раз в неделю приезжал некто, кого Спасский определил как «бакалейщика», и брал сразу большой заказ, а потом от него мчались бы голубоглазые курьеры, выглядевшие, как порнозвезды?
Том ржал не скрываясь, когда Спасский обнаружил свое изумление по этому поводу.
– Да просто сейчас мы имеем откат, который случился после восстания машин. Есть часть населения, которая отказывается от «умного дома», опасаясь его саморазвития, а заодно от «умной» одежды, от пищи, которую готовят роботы. Такое вот возвращение к невинности. А от пищевых скороварок и раньше многие бы отказались, да натуральные продукты не всем по карману. «Северус» тебе правильно сказал – это дорого, немногие могут себе позволить молоко или овощи в их первозданном виде. Правда, выращивают их сейчас в теплицах новыми методами, в специальном геле (тут Антон сморщился), но все равно: паста и порошки дешевле, просто всех от них уже воротит. Как воротит и от синтетического алкоголя. Так что я бы тебе советовал больше ценить виски, который Эмиль наливает своим друзьям. Уж этот виски сделан из натурального сырья и стоит, как корона королевы. Имс наслаждается жизнью на полную катушку, и плевать ему, что настоящий бекон, например, исключительно вреден. Не с его профессией думать о вредности.
– А ты?
– Я? Я вегетарианец, мне проще.
– Ты не похож на вегетарианца. Слишком уж острые у тебя зубы.
Том захохотал еще пуще, откидывая кудрявую голову, и Антон вдруг прикинул, что они, наверное, ровесники.
– Как вы познакомились с Артуром?
Том перестал смеяться и едва заметно нахмурился.
– В чужом сне. Мы работали на конкурирующие компании, и он меня ранил тогда тяжело. По его милости я впервые попал в лимб. Ходил тогда один, как дурак, без страховки. Хотя, в принципе, он тоже был один. Так что силы были равны. Я еле выбрался тогда.
– Кошмары, которые длятся годами?
– Кошмары? – удивленно взглянул Том. – Нет. Ты можешь быть там даже счастлив, твое бессознательное генерирует целую яркую жизнь. Просто время там течет незаметно. Так незаметно… И ты все больше забываешь, что спишь, все больше забываешь, кто ты… Мы – я и мой объект – пролежали в каюте круизного лайнера шесть часов. Я вышел из лимба, очнулся, как после долгой болезни, а вот объекту Артур вколол что-то смертельное, так что ему очнуться не пришлось. Меня пожалел, видимо, из солидарности. И на том спасибо.
– А что тебе снилось?
