«Тетушка», — его голос дрогнул от искреннего чувства. Он сделал шаг к ней. «Спасибо. Сердечно благодарю вас за предупреждение, за помощь, за… шанс. Я не подведу вас. И не подведу ее.»
Маркиза смотрела на него. Ее строгое лицо дрогнуло. В ее глазах, обычно таких холодных, мелькнуло что-то усталое, почти… теплое. Она отвернулась, подошла к окну, будто разглядывая ночь.
«Не подведешь…» — пробормотала она. «Посмотрим. Род должен продолжаться, Леонард. Ты — последний». — Она обернулась, и в ее взгляде была уже не ярость и не холодный расчет, а глубокая, вековая грусть и принятие. «Если… когда у тебя родится дочь…» — она запнулась, голос ее стал тише, — «… назови ее Элиза. В честь… старухи, которая слишком любила твою мать, чтобы позволить тебе все разрушить окончательно».
Леонард почувствовал, как комок подступает к горлу. Война между ними была окончена. Не просто перемирие, а капитуляция тетушки перед неизбежным и ее тайной надеждой на будущее.
«Обещаю, тетушка», — сказал он тихо, с глубоким уважением. «Элиза. Прекрасное имя.»
Маркиза кивнула, быстро отвернувшись снова к окну, будто смутившись своей сентиментальности.
«Ладно. Иди. Готовься к воскресному обеду. И помни каждое мое слово. Ни тени, Леонард. Ни единой тени.»
Леонард поклонился ее спине — глубоко, с почтением, какое оказывают не просто родственнице, а союзнику, выигравшему для него бесценное время на поле боя. Он вышел из кабинета, неся в себе бурю эмоций: ярость от политической угрозы, решимость бороться за Елену и странное, щемящее тепло — от примирения с тетушкой и ее неожиданного дара: имени для будущей дочери. Дорога к Ледяному Сердцу была открыта, но путь лежал через минное поле придворных интриг. И шагать по нему нужно было с безупречной осторожностью и железной волей.
<p>Глава 49. Тени Прошлого и Свечи Надежды</p>Обратная дорога в Шато Виллар пролетела в странной смеси ликования и тревоги. Радость от встречи, от ее смеха, от приглашения на обед в воскресенье горела в груди Леонарда ярким пламенем. Но холодные слова тетушки о политических претендентах на Елену обвивали это пламя ледяными щупальцами. Образ ее, вынужденной стать женой дряхлого интригана по воле Версаля, вызывал в нем ярость и бессилие. Как защитить? Как успеть?
Войдя в свой кабинет, где царил привычный порядок, Леонард не нашел покоя. Тревога за Елену грызла его изнутри. Ему нужен был совет. Не тетушки, не Пьера, а человека, который понимал бы и его чувства, и сложность положения. Арман.
Он сел за стол, взял перо. Чернила ложились на бумагу нервно, отражая его состояние: «Дорогой кузен,
Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и вдохновленным началом твоей великой стройки в Ла Шене. Первым делом — как прошла встреча с герцогом? Я сгораю от любопытства (и немного от зависти к твоему сырному будущему!).
Здесь же дела… сложны. Я видел Елену. Она пригласила меня на обед в воскресенье, обсуждать проект школы и приюта в ее поместье. Казалось бы, триумф! Но, Арман, над ней сгущаются тучи. Тетушка узнала из верных источников: при дворе поглядывают на ее руку как на политический инструмент. Говорят, о возможности выдать ее за какого-нибудь старого графа, чтобы прибрать к рукам ее норманнские владения. Представляешь? Мысль о том, что ее могут принести в жертву интригам, сводит меня с ума. Я не допущу этого. Но как действовать быстро и умно? Как обезопасить ее? Твоя голова всегда была светлее моей в сложных ситуациях. Прошу, поделись мыслями. Любой совет — как глоток воздуха.
Твой озадаченный и встревоженный кузен, Леонард.»
