Четыре месяца. С первого забитого гвоздя до последнего мазка краски. Школа и приют стояли, как воплощенная мечта — светлые, прочные, функциональные и удивительно уютные. Уже местные ребятишки с любопытством жались к забору, заглядывая в окна новых классов.
Леонард собрал всех — своих мастеров, слуг Елены, местных, кто помогал. Он стоял перед фасадом школы, чувствуя невероятную гордость и… глубокую грусть. Он огляделся, встретился взглядом с Еленой. Она стояла чуть в стороне, в своем рабочем костюме, с лицом, усталым, но сияющим удовлетворением. В ее глазах он прочитал то же, что чувствовал сам.
Раздались радостные возгласы, аплодисменты. Но Лео смотрел только на нее. Елена подошла ближе. Она посмотрела на здание, потом на него. В ее глазах стояли слезы? От счастья? От чего-то еще?
Ее слова ударили его в самое сердце. Сладостно и больно. Он кивнул, не в силах говорить. Грусть сдавила грудь. Придется прощаться. Возвращаться в свое поместье. В пустоту без нее. Он нашел в себе силы улыбнуться.
Елена подняла руку, жестом призывая внимание. Все замолчали.
Радостный гул пронесся по толпе. Все работяги и слуги заулыбались, зааплодировали. Идея была встречена на ура!
Лео смотрел на Елену, на ее сияющие глаза, на улыбку, которая уже не была осторожной. Грусть отступила, уступив место теплой волне благодарности и… надежды. Она не отпускала его. Не хотела прощаться сразу. Она дарила им еще один день. Праздник. Началась подготовка.
Леонард видел, как мгновенно преобразилась Елена. Она отдавала распоряжения ключнице и поварам, ее голос звенел энергией, движения были быстрыми и точными. Она снова была хозяйкой, стратегом, но уже не Ледяной Королевой, а женщиной, зажегшей огонь праздника в честь их общего труда и… чего-то большего.
Он подошел к ней, пока она обсуждала количество жаркого с поваром.
Она кивнула, ее взгляд скользнул к новому зданию школы, где уже висела вывеска, которую тайком вырезал Мартен: «Школа Дружбы».
Слова «наш дом» прозвучали для Лео как самая сладкая музыка. Грусть растворилась окончательно. Завтра будет праздник. А что будет после? Он не знал. Но знал одно: лед растаял. И на освободившейся земле уже пробивались первые, самые нежные ростки чего-то настоящего. И он будет беречь их. Как зеницу ока.
День пира был похож на гигантский, радостно гудящий улей. Подготовка к празднику кипела с самого утра. Рабочие и слуги суетились, счастливые от предвкушения. Они убирали последний строительный мусор, расставляли длинные столы на главной лужайке перед новенькой школой и сияющим приютом. Украшали все, что можно: гирлянды из полевых цветов (вдохновленные утренними букетами Лео), разноцветные ленты, флажки. Анри, сияя, добавлял последние штрихи к небольшому фонтану во внутреннем дворике школы — теперь он переливался мягким светом, как напоминание о бале в Шато Виллар. Кухарки, заручившись помощью всех желающих, колдовали над котлами и противнями, наполняя воздух умопомрачительными ароматами жаркого, пирогов и свежего хлеба. Ребятки, уже освоившиеся на новой территории, с визгом носились между столами и палатками, добавляя хаоса и жизни.
