Лео, конечно же, не послушал. Как только врач уехал, он отправился на тот же дальний луг. Руки его дрожали, когда он собирал букетик полевых цветов — васильки, ромашки, колокольчики, чабрец. Скромный, искренний, как его чувства и его вина. Он передал его служанке у дверей, умоляя взглядом, но не словами. Букетик не вернули обратно. Но и вести о том, что она его увидела или приняла, не было. Ответом была тишина.
Его рабочие, закончив уборку лагеря, выехали обратно в Шато Виллар. Лео же остался. Он стал тенью поместья — ходил вокруг дома туда-сюда, по садовым дорожкам, под окнами. Он видел, как занавески одергиваются, когда он приближался. Однажды, не выдержав, он крикнул в окно ее имя:
Ответом было глухое молчание. Только шелест листвы да щебет птиц. Он чувствовал ее присутствие за стеклом, ее взгляд, полный боли, гнева, непонимания — того самого, что терзало его самого. Почему имя так на нее повлияло? Почему она знает то, что не должна знать? Вопросы вихрем крутились в его голове, не находя ответов, только усиливая отчаяние.
К вечеру из дома вышел старый дворецкий, месье Бернар. Лицо его было непроницаемо вежливым.
Слова прозвучали как приговор. Лео был разбит. Вся его надежда, все его упорство рухнули. Он кивнул, не в силах говорить. Собрался молча, сел в карету. Перед отъездом бросил прощальный взгляд на дом Елены. Он знал, что она смотрит. Чувствовал ее взгляд сквозь занавески, тяжелый и неотступный. Он не видел ее, но прощался с тем, что могло быть. Сердце разрывалось на части.
Приехав домой, он встретился с привычной жизнью, которая казалась теперь пустой и бессмысленной. Жан, его правая рука, тут же, не дав опомниться, доложил о делах поместья. Мельницы работали, дороги строились, поля ухожены, приют и школа в Шато Виллар процветали под присмотром Жизель и мадам Бушар. Все работало как надо. Безупречно. Как механизм, в которой он больше не был нужен. Эта эффективность была ему противна.
Начали тянуться недели. Недели тишины. Гнетущей, звенящей. Ответа от Елены не поступало. Каждое утро Лео совершал свой ритуал: сам шел на луг, собирал свежий букетик полевых цветов. Он вкладывал в него записку. Короткую. Каждый день разную, но с одним смыслом:
Букеты и записки отвозили в поместье де Вальтер. Ответа не было. Только тишина. Он ловил себя на том, что ждет почту с лихорадочным нетерпением, а потом снова погружается в апатию, когда Пьер качал головой:
Он известил тетушку о случившемся. Подробно, без прикрас, о своем признании в ошибке с Лией, о реакции Елены, о своем отчаянии. Он ждал гнева, упреков в идиотизме. Ответ пришел неожиданный:
