Лео наблюдал за этим ликованием, но внутри его бушевал шторм. Он решился. Сегодня, на пиру их общего триумфа, он намекнет о своих чувствах. Не признается в лоб — слишком опасно, слишком рано? — но даст ей понять. Весь день он морально готовился, репетируя фразы в голове, ловя ее взгляд, чтобы уловить нужный момент, и чувствуя, как сердце бешено колотится при одной мысли об этом. Страх отказа был почти физическим.
Наступил вечер. Факелы и фонари Анри зажглись, превращая площадку в волшебное пространство. Все расселись за огромным общим столом — графы и плотники, графиня и кухарки, дети и старики. Елена встала. В ее платье цвета ночи (траур все еще соблюдался, но уже без вуали) она выглядела королевой этого необычного королевства. Ее вступительная речь была короткой, искренней и полной благодарности каждому, кто вложил душу в общее дело. Глаза ее сияли, голос звенел теплотой, которую уже невозможно было скрыть. Аплодисменты грянули громом.
Началось празднование. Зазвучала музыка — простые, но веселые мелодии в исполнении местных музыкантов. Столы ломились от яств. Смех, разговоры, звон бокалов. Атмосфера была счастливой, по-настоящему братской.
Лео видел, как Елена улыбается, наблюдая за весельем, как она кивает в такт музыке. Его нервы достигли предела. Он подошел, поклонился с изяществом, которого требовал его титул, но с искренностью, которой требовало его сердце.
Она посмотрела на него. В ее глазах светилось что-то — шаловливое? Радостное? Она выпила пару бокалов вина, и ледяная броня растаяла окончательно, оставив лишь теплый, живой блеск.
Это был не придворный менуэт, а что-то живое, народное, с поворотами и притопыванием. И это было идеально. Лео вел ее легко, чувствуя, как она откликается на его движения. Они смеялись, спотыкаясь на неровностях земли, кружились под звездным небом, их руки то смыкались, то расходились, оставляя на коже память о прикосновении. В эти мгновения Лео забыл о страхе, о намеках, о прошлом. Была только она, музыка, смех и головокружительное ощущение счастья.
Но праздник, как и все хорошее, подошел к концу. Глубокой ночью, когда последние гости, счастливые и уставшие, разошлись по домам или спальням в доме (многим было далеко идти), а слуги тихо убирали остатки пиршества, Лео и Елена оказались вдвоем на террасе главного дома. Тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков и далеким уханьем совы, была густой и сладкой. Они сидели рядом на каменной скамье, глядя на освещенные луной очертания новой школы и приюта — их общего детища. Усталость и покой витали в воздухе.
Лео чувствовал, как напряжение возвращается. Это был момент. Последний шанс перед отъездом. Он собрал всю свою смелость, всю осторожность.
Он умолк. Тишина после его слов повисла тяжелым, звенящим грузом. Елена не отвечала. Секунды растягивались в минуты. Лео почувствовал, как холодный пот выступил у него на спине. Его сердце упало в бездну. Он мысленно уже видел ее холодный, вежливый отказ.
И вдруг она заговорила. Голос ее был ровным, задумчивым:
Лео удивлен. Такой вопрос? Сейчас? Но он был слишком опустошен ожиданием отказа, слишком честен в этот момент, чтобы лукавить.
